مُغَنّی یکی نغمه بنواز زودکز اندیشه در مغزم افتاد دود

О певец! Пусть твоя будет песня слышна!Голова моя тягостной смуты полна.

چنان برکش آن نغمهٔ نغز راکه ساکن کنی در سر این مغز را

Так запой мне прекрасную песню, чтоб разомУспокоился песней встревоженный разум!

هم از فیلسوفانِ آن مرز و بومچنین گفت پیری ز پیرانِ روم

Из премудрых мужей отдаленных годинТак поведал о прошлом румиец один:

که بود از ندیمانِ خسروخَرامهنرپیشه‌ای ارشمیدس به نام

Жил наперсник царя. Был он царственен. ВедомБыл искуснейший всем. Он звался Архимедом.

ز یونانیان محتشم‌زاده‌ایندیده چو او گیتی آزاده‌ای

Был весьма знаменит его доблестный род.Удивлялся ему ионийский народ.

خزینه بسی داشت خوبی بسیبه یونان نبُد خوبتر زو کسی

Был к тому же богат, всем казался он дивомПотому, что он был беспредельно красивым.

خردمند و با رای و فرهنگ و هوشبه تعلیمِ دانا گشاینده‌گوش

Был он сведущ во всем, образован, умен.И внимал всем ученым с охотою он.

ارسطوش فرزندِ خود نام کردبه تعلیمِ او خانه بدرام کرد

Чтил его Аристотель, как сына встречая.И свой дом он украсил, его обучая.

سکندر بدو داد دیوانِ خاصکزو دید غم‌خوارگان را خلاص

Поручил Искендер ему царский свой суд,Зная: скорбные в нем милосердье найдут.

کنیزی که خاقان بدو داده بودبه روس آن همه رزمش افتاده بود

Китаянку, что царь получил от хакана,Ту, что смелых разила, находчива, рьяна,

بدان خوبرویِ هنرپیشه دادهنرپیشه را دل به اندیشه داد

Он искусному отдал,— и в сладостный бредСвой возвышенный ум погрузил Архимед.

چو صیّاد را آهو آمد به دستنشد سیر از آن آهویِ شیرمست

Дичь охотник схватил. И в алчбе еженощнойУслаждался он вдосталь дичиною сочной.

بدان ترکِ چینی چنان دل سپردکه هندویِ غم رختش از خانه برد

Хоть китайской пери не избег он силка, —Как рабыня индийская, скрылась тоска.

ز مشغولیِ او بسی روزگارنیامد به تعلیم آموزگار

Он с Луной занимался наукой объятий,И не шел к мудрецу для обычных занятий.

سراینده‌استاد را روز درسز تعلیمِ او در دل افتاد ترس

И наставник, грустя о пропущенных днях,За него в своем сердце почувствовал страх.

که گویی چه ره زد هنرپیشه راچه شورید در مغزش اندیشه را

Видно, вихри безумства куда-то помчалиОдаренного ум. Был учитель в печали.

به تعلیمِ او بود شاگرد صدکه آموختندی ازو نیک و بد

Чтобы зло и добро было ясно уму,Он учил сто юнцов, приходивших к нему:

اگر ارشمیدس نبودی بجاینود نُه بُدندی بدو رهنمای

Девяносто и девять — не мало. БеседаВсе ж нестройной была. Он все ждал Архимеда,

سراینده را بسته گشتی سخنکزان سکّه نو بود نقشِ کهن

И нежданно смолкал, и мрачнел его взор.Лишь на добром чекане сверкает узор:

و گر بودی او یک تنه یادگیرسخن‌گوی را برگشادی ضمیر

Пусть бы здесь лишь один этот юный учился,Как бы взор Аристотеля светом лучился!

نیوشنده یک تن که بخرد بوَدز نابخردان بهتر از صد بوَد

Пусть один пред тобой. Не потупь своих вежд,Если этот один лучше сотни невежд.

هنرپیشه را پیش‌خواند اوستادکه چونست کز ما نیاری تو یاد

Он призвал Архимеда. Предвидя победу,—«Ты науку забыл, — он сказал Архимеду.—

چه مشغولی از دانشت بازداشتبه بی‌دانشی عمر نتوان گذاشت

Где твоя, вне познаний, проходит стезя?Ведь в неведенье жизнь провести нам нельзя».

چنین بازداد ارشمیدس جوابکه بر تشنهٔ راه زد جویِ آب

Отвечал Архимед: «Это ведает каждый:Припадает к ручью изнывавший от жажды.

مرا بیشتر زانک بنواخت شاهبه من داد چینی کنیزی چو ماه

Обласкал меня царь, обласкал через край,Одаривши Луной, озарявшей Китай.

جوانی و زانسان بتی خوب‌چهربدان مهربان چون نباشم به مهر

Я пылаю душой, полон юною силой.Как не быть мне влюбленным в кумир этот милый!

بدان صید وامانده‌ام زین شکارکه یک‌دل نباشد دلی در دو کار

Я забыл с этой дичью о ловле иной.В двух страстях не пылаем душою одной!»

چو دانست استاد کان تیزهوشبه شهوت‌پرستی برآورد جوش

И учитель, поняв, что искусный во властиОбуявшей его сокрушительной страсти,

بگفت آن پری‌روی را پیشِ منبباید فرستاد بی انجمن

Произнес: «Ты пришли ко мне эту Луну,Без раба иль служанки, а только одну.

ببینم که تاراج آن ترکتازتو را از سرِ علم چون داشت‌باز

Погляжу я на ту, что, разбойным набегомОт науки отняв, предала тебя негам».

شد آن بت‌پرستنده فرمان‌پذیرفرستاد بت را به دانایِ پیر

И влюбленный, с кумиром забывший весь мир,К Аристотелю в дом свой направил кумир.

برآمیخت دانا یکی تلخ‌جامکه از تن برون آوَرَد خلطِ خام

И составил мудрец, светоч знаний высокий,Тот состав, что из тела вытягивал соки,

نه خلطی که جان را گزایش کندولی آنکه خون را فزایش کند

Не вредящие телу, но снова и вновьНам дающие жизнь и крепящие кровь.

بپرداخت از شخص او مایه رادوتا کرد سروِ سهی‌سایه را

Он изъял ее влагу, влекущую души.И — взгляни — кипарис вдвое сделался суше.

فضولی کز آن مایه آمد به زیربه طشتی در انداخت دانا دلیر

И ученый, продолжив свой начатый путь,В чан объемистый влил жизни влажную суть.

چو پُر کرد از اخلاطِ آن مایه طشتبتِ خوب در دیده ناخوب گشت

И когда этот опыт свершил он с отвагой,Некрасивым стал идол, расставшийся с влагой.

طراوت شد از روی و رونق ز رنگشد از نقرهٔ زیبَقی آب و سنگ

Сочность красок исчезла. Не краски, а муть.Жесткий камень. Вода. Где же чистая ртуть?!

بخواند آن جوانِ هنرمند رابدو داد معشوقِ دلبند را

И, призвав Архимеда, мудрец ему выдалТу, которая прежде сияла, как идол.

که بِستان دلارامِ خود را به‌نازبِبَر شادمانه سویِ خانه باز

«Вот утеха твоя, краше розы самой.Отведи ты ее с ликованьем домой».

جوانمرد چون در صنم بنگریستبه استاد گفت این زنِ زشت کیست؟

И услышал слова он такого ответа:«Кто, учитель, скажи, некрасивая эта?»

کجا آنکه من دوستارش بُدم؟همه‌ساله در بندِ کارش بُدم

«Где же роза моя? — после вымолвил он.—Где Луна,— та, которою взят я в полон?»

بفرمود دانا که از جایِ خویشبیارندش آن طشتِ پوشیده پیش

И велел мудрый муж, жизнь возвысивший нашу,Чтоб закрытой доставили оную чашу.

سرِ طشتِ پوشیده را برگرفتدران داوری ماند گیتی شگفت

С чаши крышку он снял. Да дивится весь светМастерству! Мудреца ему равного нет!

بدو گفت کاین بُد دلارامِ تو!بدین بود مشغولیِ کام تو!

Он сказал Архимеду: «Вот это — утехаВсей души твоей жаркой и знанью — помеха.

دلیل آنکه تا پیکرِ این کنیزاز این بود پُر بود پیشت عزیز

Тело нежное было вот этим полно,И тебя только влагой прельщало оно.

چو این مایه در تن نمی‌دانیَشبه صورت زنِ زشت می‌خوانیَش

Нет в ней нужной закваски, и в речи не лживойТы теперь называешь Луну некрасивой.

چه باید ز خون خلط پرداختنبدین خلط و خون عاشقی ساختن

Для чего нам утрачивать влагу и кровь,Нашей кровью и влагою теша любовь?

مریز آبِ خود را در این تیره‌خاککز این آب شد آدمی تابناک

В эту почву не сей свою силу. От векаЭтой силе дано возносить человека.

در این قطرهٔ آبِ ناریختهبسی خرّمی‌هاست آمیخته

Капле мощи своей сохраненной будь рад.В ней, тобой не утраченной, много отрад.

به چندین کنیزانِ وحشی‌نژادمده خرمنِ عمرِ خود را به باد

Девам диких племен — ты внемли укоризне!Не дари, Архимед, урожай своей жизни.

یکی جفت تنها تو را بس بوَدکه بسیارکس مرد بی‌کس بود

Лишь одною женой нас обрадует рок.Муж при множестве жен не всегда ль одинок?

از آن مختلف‌رنگ شد روزگارکه دارد پدر هفت و مادر چهار

Почему разнородность господствует в мире?Семь отцов у нее, матерей же — четыре:

چو یک‌رنگ خواهی که باشد پسرچو دل باش یک مادر و یک پدر

Если дети твои от единой жены, —То тогда меж собою все дети дружны».

چو دید ارشمیدس که دانایِ رومچگونه کشید انگبین را ز موم

И, поняв, что ценимый румийским народомОдарил его душу премудрости медом,

به عذری چنین پایِ او بوسه دادو زان پس نظر سویِ دانش نهاد

Пред учителем дивным поник Архимед,И нашел к его дому он прежний свой след.

ولیکن دلش میلِ آن ماه داشتکه الحق فریبنده‌دلخواه داشت

Но китайская все же звала его роза:Сердце юноши снова колола заноза.

دگر ره چو سبزی درآمد به شاخسهی‌سرو را گشت میدان فراخ

И когда снова ветви оделись листвой,И вознес кипарис стан приманчивый свой,

بنفشه دگرباره شد مُشگ‌پوشسرِ نرگس آمد ز مستی به جوش

И фиалка вздохнула, и вновь не во властиБыл прекрасный нарцисс отрешиться от страсти, —

گلِ رویِ آن ترکِ چینی شکفتشِمال آمد و راهِ میخانه رُفت

Вся китайская роза раскрылась опять.Ветер в погреб с вином стал пути подметать.

دلِ ارشمیدس درآمد به کارچو مرغان پرنده بر شاخسار

И забилось опять, как меж веточек птаха,Архимедово сердце, не ведая страха.

ز تعلیمِ دانا فروبست گوشدرِ عیش بگشاد بر ناز و نوش

И свой слух для науки закрыл он опять,И раскрывшийся сад снова стал его звать.

پریوار با آن پری‌چهره زیستچه ایمن کسی کو نهان چون پریست

И с пери, как пери, он — о, духов услада! —Укрывался от всех за оградою сада.

عتابِ خود استاد ازو دور داشتدلش را بدان عشق معذور داشت

И учитель упреков не слал ему вновь.Он простил ему все за такую любовь.

چو بگذشت ازین داستان یک دو سالغزاله شد از چشمِ چینی‌غزال

Два-три года над миром спеша пролетели,И померкли глаза у китайской газели.

گلِ سرخ بر دامنِ خاک ریختسراینده‌بلبل ز بُستان گریخت

Лепестки алой розы на землю легли.Соловей улетел, где-то пел он вдали.

فروخورد خاک آن پری‌زاده راچنان چون پری‌زادگان باده را

Поглотила земля розу, цветшую ало,Как той розы вино поглощала, бывало.

فلک پیشتر زین که آزاده بوداز آن به کنیزی مرا داده بود

В годы благ, что светили пути моему,Лучше этой служанку имел я в дому.

همان مهر و خدمتگری پیشه داشتهمان کاردانی در اندیشه داشت

Так же светел был разум прекрасной подруги.Принимал от нее я любовь и услуги.

پیاده نهاده رُخش ماه رافرس طرح کرده بسی شاه را

Красотой, как ладьей, полонивши слона,Прямо к шаху коня подвела, — о, Луна!

خجسته‌گلی خونِ من خورد اوبجز من نه کس در جهان مردِ او

Эта роза дышала душою моею.Был я мужем одним осчастливленным ею.

چو چشمِ مرا چشمهٔ نور کردز چشم منش چشمِ بد دور کرد

Но лишь только мой взор стал исполнен огня,Чей-то вражеский сглаз взял ее у меня.

رباینده‌چرخ آنچنانَش ربودکه گفتی که تا بود هرگز نبود

Вот каких похищает набегами небо!Словно лик ее белый под небом и не был!

به خشنودیی کان مرا بود از اوچه گویم خدا باد خشنود از او

Как я счастлив был с ней! Сколько знал я услад!Пусть господний теперь к ней склоняется взгляд.

مرا طالعی طرفه هست از سخنکه چون نو کنم داستانِ کهن

Мой таинственен путь. Добывая алмазы,Для людей обновляя старинные сказы,

در آن عید کان شکّرافشان کنمعروسی شکرخنده قربان کنم

Я, в своем торжестве всем дарующий сласть,Сладкоустых даю горькой смерти во власть.

چو حلوای شیرین همی‌ساختمز حلواگری خانه پرداختم

Ведь Ширин создавая всем людям на радость,Потерял я навек мне дававшую сладость.

چو بر گنجِ لیلی کشیدم حصاردگر گوهری کردم آنجا نثار

И, построив ограду для клада Лейли,Я другой самоцвет отдал мраку земли.

کنون نیز چون شد عروسی بسربه رضوان سپردم عروسی دگر

Вот и новая повесть к развязке готова,И Ризвану я дал новобрачную снова.

ندانم که با داغِ چندین عروسچگونه کنم قصّهٔ روم و روس

Как же я, вспомнив жен, полный горестных дум,Кончу повесть про Рус и про сказочный Рум?

به ار نارم اندوهِ پیشینه پیشبدین داستان خوش کنم وقتِ خویش

Надо скорби забыть! Свой рассказ не нарушу,Да струится он вновь, утешающий душу!

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: здесь только стихи Липскерова; на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets