اجازت داد شیرین باز لب راکه در گفت آوَرَد شیرین رطب را

عقیق از تارک لؤلؤ برانگیختگهر می‌بست و مروارید می‌ریخت

نخستین گفت کاِی شاه جوان‌بختبه تو آراسته هم تاج و هم تخت

به نیروی تو بر بدخواه پیوستعلَم را پای باد و تیغ را دست

به بالای تو دولت را قبا چُستبه بازوی تو گردون را کمان سست

زیادت بخت باد از بخت یاریکه پشتیوان پشت روزگاری

پس آن‌گه تند شد چون کوه آتشبه خسرو گفت: کی سالار سرکش‌!

تو شاهی‌، رو‌! که شه را عشق‌بازیتکلف کردنی باشد مجازی

نباشد عاشقی جز کار آن کسکه معشوقیش باشد در جهان بس

مزن طعنه مرا در عشق فرهادبه نیکی کن غریبی مرده را یاد

مرا فرهاد با آن مهربانیبرادر خوانده‌ای بود آن جهانی

نه یک ساعت به من در تیز دیدهنه از شیرین جز آوازی شنیده

بدان تلخی که شیرین کرد روزشچو عودِ تلخ، شیرین بود سوزش

از او دیدم هزار آزرم دل‌سوزکه نشنیدم پیامی از تو یک روز

مرا خاری که گل باشد بر آن خاربِهْ از سروی که هرگز ناورد بار

ز آهن زیر سر کردن ستونمبِهْ از زرین کمر بستن به خونم

مسی کز وی مرا دستینه سازندبِهْ از سیمی که در دستم گدازند

چراغی کاو شبم را برفروزدبِهْ از شمعی که رختم را بسوزد

بود عاشق چو دریا سنگ در برمنم چون کوه‌، دایم سنگ بر سر

به زندان مانده چون آهن درین سنگدل از شادی و دست از دوستان تنگ

مبادا تنگ‌دل را تنگ‌دستیکه با دیوانگی صعب است مستی

چو مستی دارم و دیوانگی هستحریفی ناید از دیوانهٔ مست

قلم در‌کش به حرف دست سایمکه دست حرف‌گیران را نشایم

همان انگار کآمد تند بادیز باغت بُرد برگی بامداد‌ی

مرا سیلآب محنت دربه‌در کردتو رخت خویشتن برگیر و برگرد

من اینک مانده‌ام در آتش تیزتو در من بین و عبرت گیر و بگریز

هوا کافور بیزی می‌نمایدهوای ما اگر سرد است شاید

چو ابر از شور‌بختی شد نمک باردل از شیرین شورانگیز بردار

هوادار‌ی مکن شب را چو خفاشچو بازِ جُرّه’ خور، روزرو باش

شد آن افسانه‌ها کز من شنیدیگذشت آن مهربانی‌ها که دیدی

شَعیر‌ی ز‌آن شَعار نو نمانده‌ستو گر تازی ندانی جو نمانده‌ست

نه آن تُرکم که من تازی ندانمشکن‌کاری و طنازی ندانم

فلک را طنزگه، کوی من آمدشکن خود کار گیسوی من آمد

دلت گر مرغ باشد، پر نگیرددمت گر صبح باشد، در نگیرد

اگر صد خواب یوسف داری از برهمانی و همان عیسی و بس خر

گر آن گه می‌زدی یک حربه چون میغچو صبح اکنون دو دستی می‌زنی تیغ

بُدی دیلم‌، کیایی برگزیدیتبر بفروختی، زوبین خریدی

برو کز هیچ رویی در نگنجیاگر مویی که مویی در نگنجی

به زور و زرق کسب‌اندوزی خویشنشاید خورد بیش از روزی خویش

گره بر سینه زَن، بی رنج مخروشادب کن عشوه را، یعنی که خاموش

حلالی خور چو بازان شکاریمکن چون کرکسان مردار‌خوار‌ی

مرا شیرین بدان خوانند پیوستکه بازی‌های شیرین آرم از دست

یکی را تلخ‌تر گریانم از جامیکی را عیش خوش‌تر دارم از نام

گلابم‌، گر کنم تلخی چه باک‌ است‌؟گلاب آن بِهْ، که او خود تلخ‌ناک است

نَبیذی قاتلم، بگذارم از دستکه از بویم بمانی سال‌ها مست

چو نام من به شیرینی بر آیداگر گفتار من تلخ است شاید

دو شیرینی کجا باشد به‌هم نغز‌؟رطب با استخوان بِه، جوز با مغز

درشتی کردنم نَز خارپشتی استبسا نرمی که در زیر درشتی است

گهر در سنگ و خرما هست در خاروز این‌سان در خرابی گنج بسیار

تحمل را به خود کن رهنمونینه چندانی که بار آرد زبونی

زبونی کآن ز حد بیرون توان کردجهود‌ی شد، جهودی چون توان کرد‌؟

چو خر‌، گوش افکنَد در بردبار‌یکند هر کودکی بر وی سواری

چو شاهین‌، باز مانَد از پریدنز گنجشکش لگد باید چشیدن

شتر کز هم جدا گردد قطار‌شز خاموشی کِشد موشی مهار‌ش

کسی کاو جنگ شیران آزمایدچو شیر آن به که دندانی نماید

سگان وقتی که وحشت‌ساز گردندز یک‌دیگر به دندان باز گردند

پس آن گَه بر زبان آورد سوگندبه هوش زیرک و جان خردمند

به قدر گنبد پیروزه گلشنبه نور چشمهٔ خورشید روشن

به هر نقشی که در فردوس پاک استبه هر حرفی که در منشورِ خاک است

بدان زنده که او هرگز نمیردبه بیداری که خواب او را نگیرد

به دارا‌یی که تن‌ها را خورش دادبه معبود‌ی که جان را پرورش داد

که بی کاوین اگر چه پادشاهیز من برنآیدت، کامی که خواهی

بدین تندی ز خسرو روی برتافتز دست افکند گنجی را که دریافت

Вновь Сладкая велит скитаться по местам,Где зреют финики, благим своим устам.

С жемчужин, приподняв два рдеющие лала,Она жемчужины и лалы рассыпала.

И молвила она: «О юный царь, чей тронТак блещет! Твой венец! Всех озаряет он!

Твой стоек царский стяг! Твои так стойки ноги.Как длань твоя — твой меч, необоримый, строгий.

Одев твой мощный стан, горда твоя каба.Пред властью рук твоих стрела судьбы слаба.

В друзьях будь счастлив ты, от горести далече, —Горбатый свод небес твои поддержат плечи».

И следом, распалясь, вся пламенем полна,«Гордец воинственный! — промолвила она. —

Ты шах, так уходи, тебе присуща слава.А вся игра в любовь для шаха лишь забава.

Влюблен лишь тот, пред кем в обители земнойИ небо и земля — в единственной, в одной.

Не упрекай меня влюбленностью Ферхада, —Скитальца мертвого с печалью помнить надо.

Ферхад, чей жаркий дух и скорбен был и сир,Лишь брат названый мой, наш посетивший мир.

Для глаз его была я лишь подобьем духа,Лишь только голос мой его коснулся слуха.

От Сладкой горечь знал. Но запах горьких травОн пил, как аромат, а не как дым отрав.

Я сладкому огню речей его внимала.Подобных ты не знал: речей подобных мало.

Приятней мне шипы из розовых садов,Чем пышный кипарис, не знающий плодов.

На ложе каменном я лучше бы лежала,Чем видеть недруга хоть с золотым кинжалом.

Дай медный мне браслет. Не нужен мне огонь,Что, плавя серебро, сжигает мне ладонь.

Нам дорог тот огонь, что осветит жилище, —Не тот, что обратит жилище в пепелище.

Но коль упреками осыплешь ты меня, —То обвинителю я стану неровня.

Порою поутру мы видим, — о, досада! —Порыв нежданных бурь унес листок из сада.

Вот так унес меня порыв моей тоски.А ты сбирайся в путь! Увязывай тюки!

Я вся в кольце огня; он вьется, вьется снова...Ты видишь? Так беги! Страшись огня такого.

Что дивного: с небес несется камфора.Вот и в моей душе холодная пора.

Глянь: облако весь мир осыпать хочет солью.Ступай! Не сладостью являюсь я, а болью.

Летучей мыши, царь, отраден мрак ночной.Будь соколом. В полет пускайся в час дневной.

Они давно ушли — те сказки, что ты ведал.Они давно ушли — те ласки, что ты ведал.

Уж ни шаира ласк в душе царицы нет.А вот с арабского: уж ни крупицы нет,

Не турок я, о царь! Я знаю речь араба.А злоязычья речь да козней — знаю слабо.

Напал злословья мрак на дом, на кокон мой,А ведь коварен, верь, лишь черный локон мой.

О царь! Твоей души бескрыла птица, ведай.Твоей души заря не разгорится, ведай.

Со стражами веду иль с шаханшахом спор,Твой дротик будто бы дейлемский их топор.

Так собирайся в путь! Под эту сень не вступишь,Хоть молвил, что, любя, ты стал как тень, — не вступишь.

О мощный! В жадности не следует коснеть.Для пищи ты ищи питательную снедь.

Стяни потуже грудь, нет пользы в лживом стоне;На рот свой наложи печать своей ладони.

Что соколы едят? Им лучшее дают,А падаль мерзкую — стервятники клюют.

Немало я себе уже стяжала славыЗа то, что мне милы сладчайшие забавы:

Одним печальных слез я в чашу лью струю.Мне соименную, другим я сладость лью.

Да, я вода из роз, и я горька. Ну что же,Ведь в розовой воде всегда есть горечь тоже.

Я крепче, чем набиз. Пригубишь — и беда! —Я с ног тебя свалю на долгие года.

Коль создана Ширин для сладкого улова,Пусть горстку горечи ее содержит слово.

Две сладости зараз? Не жди столь сладких дрем.Ведь финик — с косточкой, орешек же с ядром.

Я не сродни ежам, не наношу увечья,И нежность спрятала в язвительную речь я.

И финик прячется в шипах, и в камне — лал.Клад золотой не раз в развалинах пылал.

Твоим вожатым будь терпение. Но все жеС приниженностью пусть оно не будет схоже.

Что сокол без крыла? Не вьется, хоть убей.И победит его ничтожный воробей.

Отбившийся верблюд! Он и за мышью ловкойПойдет безропотно, потянутый веревкой.

Сражаешься со львом и не желаешь пасть? —Так обнажай клыки, раскрой пошире пасть.

Собаки сцепятся, да вмиг оставят схватку,Увидев блеск зубов и зная их повадку».

И поклялась она, взор поднимая свой,Всезрящим разумом, душою огневой,

Предвечным куполом, высоким, бирюзовым,Истоком пламени и солнцем вечно новым,

Всей райской красотой, всей прелестью небес,И каждой буквою всех, всех земных словес,

Тем поклялась живым, кто будет жить вовеки,И тем взирающим, кто не опустит веки,

Тем щедрым богачом, кто всю насытил тварь,Все души возрастил и всем живущим — царь:

«Всевластный шах! Сдержу я слово обещанья:Я для тебя ничто — до нашего венчанья!»

И отвратила лик, исполненный огня,Уже добытый клад рукою отстраня.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: здесь только стихи Липскерова; на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets