انگشت‌کشِ سخن‌سرایاناین قصه چنین بَرد به پایان

کان سوخته‌خرمنِ زمانهشد خرمنی از سرشک دانه

دستاس فلک شکست خردشچون خرد شکست باز بردش

زانحال که بود، زارتر گشتبی‌زورتر و نزارتر گشت

جانی ز قدم رسیده تا لبروزی به ستم رسیده تا شب

نالنده ز روی دردناکیآمد سوی آن عروسِ خاکی

در حلقهٔ آن حظیره افتادکشتی‌ش در آب تیره افتاد

غلتید چو مور خسته کردهپیچید چو مار زخم خورده

بیتی دو سه زار زار برخوانداشکی دو سه تلخ تلخ بفشاند

برداشت به‌سوی آسمان دستانگشت گشاد و دیده بربست

کای خالق هرچه آفریده استسوگند به هرچه برگزیده است

کز محنت خویش وارهانمدر حضرت یار خود رسانم

آزاد کنم ز سخت‌جانیو آباد کنم به سخت‌رانی

این گفت و نهاد بر زمین سروآن تربت را گرفت در بر

چون تربت دوست در بر آوردای دوست بگفت و جان برآورد

او نیز گذشت از این گذرگاهوآن کیست که نگذرد بر این راه؟

راهی است عدم که هر چه هستنداز آفت قطع او نرستند

ریشی نه که غورگاه غم نیستخاریدهٔ ناخن ستم نیست

ای چون خر آسیا کهن لنگکهتاب تو روی کهربا رنگ

دوری کن از این خراس گردانکو دور شد از خلاص مردان

در خانهٔ سیل ریز منشینسیل آمد، سیل، خیز! منشین!

تا پل نشکست بر تو گردونزین پل بجهان جمازه بیرون

در خاک مپیچ کو غباری استبا طبع مساز کو شراری است

بر تارک قدر خویش نه پایتا بر سر آسمان کنی جای

دایم به تو بر، جهان نماندآن‌را مپرست کان نماند

مجنون ز جهان چو رخت بربستاز سرزنش جهانیان رست

بر مهد عروس خوابنیدهخوابش بربود و بست دیده

ناسود دراین سرای پر دودچون خُفت، مع‌الغرامه آسود

افتاده بماند هم بر آن حالیک ماه و شنیده‌ام که یک سال

وان یاوگیان رایگان‌گردپیرامن او گرفته ناورد

او خفته چو شاه در عماریوایشان همه در یتاق‌داری

بر گِرد حظیره، خانه کردندزان گورگه، آشیانه کردند

از بیم درندگان چپ و راستآمد شدِ خلق جمله برخاست

نظارگی‌ای که دیدی از دورشوریدن آن ددان چو زنبور

پنداشتی آن غریب خستهآنجاست به رسم خود نشسته

وان تیغ‌زنان به قهرمانیبر شاه کنند پاسبانی

آگاه نه زانکه شاه مُرده استبادش کمر و کلاه برده است

وان جیفهٔ خون به خرج کردهدری به غبار درج کرده

از زلزله‌های دور افلاکشد ریخته و فشانده بر خاک

در هیئت او ز هر نشانینامانده به‌جا جز استخوانی

زان گرگ‌سگان ِاستخوان‌خوارکس را نه به استخوان او کار

چندان که ددان بدند بر جایننهاد در آن حرم کسی پای

مردم ز حفاظ با نصیب استاین مردمی از ددان غریب است

شد سال گذشته وآن دد و دامآواره شدند کام و ناکام

دوران چو طلسم گنج بربودوان قفل خزینه بند فرسود

گستاخ‌روان آن گذرگاهکردند درون آن حرم راه

دیدند فتاده مهربانیمغزی شده مانده استخوانی

چون محرم دیده ساختندشاز راه وفا شناختندش

آوازه روانه شد به هر بومشد در عرب این فسانه معلوم

خویشان و گزیدگان و پاکانجمع آمده جمله دردناکان

رفتند و در او نظاره کردندتن خسته و جامه پاره کردند

وان کالبد گهر فشاندههمچون صدف سپید مانده

گرد صدفش چو دُر زدودندبازش چو صدف عبیر سودند

او خود چو غبار مشک‌وش داشتاز نافهٔ عشق بوی خوش داشت

در گریه شدند سوگوارانکردند بر او سرشک باران

شستند به آب دیده پاکشدادند ز خاک هم به خاکش

پهلوگه دخمه را گشادنددر پهلوی لیلی‌اش نهادند

خفتند به ناز تا قیامتبرخاست ز راهشان ملامت

بودند در این جهان به یک عهدخفتند در آن جهان به یک مهد

کردند چنانکه داشت راهیبر تربت هر دو روضه‌گاهی

آن روضه که رشک بوستان بودحاجت‌گه جمله دوستان بود

هر کآمدی از غریب و رنجوردر حال شدی ز رنج و غم دور

زان روضه کسی جدا نگشتیتا حاجت او روا نگشتی

Пришла пора избраннику-певцуСвое сказанье подвести к концу.

Тот слезный урожай был столь высокЗерном соленым он наполнил ток.

И небо, запуская жернова,Глотало слезы, их смолов сперва.

А тот, который слезы проливал,Так исхудал, что тенью тени стал.

Вздох еле тлел на сомкнутых устах,И день его померкнул и зачах.

Изнеможенный, встал он над холмом,Там, где спала невеста вечным сном.

Его ладью кружила водоверть,Неотвратимо надвигалась смерть.

В предсмертной отрешенности, своей,Раздавленный судьбою муравей.

Воздев с укором длани в небеса,Разжав ладони и закрыв глаза,

Сквозь слезы, испустив чуть слышный вздет,Три бейта прочитать с трудом он мог:

«Тебя я заклинаю, о аллах,Величьем сил в надзвездных небесах.

Молю, от мук меня освободи,К возлюбленной невесте приведи.

Избавь от жизни тягостной земной,Дорогой трудной в мир веди иной!»

Промолвив тихо головой склонясь,Могильный холм обнял в последний раз.

«Любимая!» — раздался тяжкий стон,И с жизнью навсегда расстался он.

Покинул перекресток тех дорог,Откуда мы уйдем в недолгий срок.

Стезею той, велением творца,В небытие уходят все сердца.

Нет ран таких, чтоб их глухую больНе растравляла слез пролитых соль.

Ты — охромевший мельничный ишак,Стал желт с лица, источник, сил иссяк,

Беги отсюда, если плоть жива, —Все равнодушно смелят жернова.

Оставь сей дом, переступи порог,Поторопись, грядет, бурля, поток!

Седлай верблюда, собирайся в путь,Мост должен рухнуть, это не забудь!

Когда Меджнун покинул мир земной,Упреки и осуду взяв с собой,

Когда на холм невесты пав ничком,Сомкнул глаза, заснув предвечным сном,

В чертоге чадном счастье не найдя,Ушел, покой предвечный обретя.

Он на могиле милой, — слух идет, —Лежал непогребенный целый год.

Кольцом сидели звери вкруг него,На миг не оставляя одного.

Спал величаво он, как шахиншах,А звери сторожили стылый прах,

Как со святыни не сводя очей —Ни ясным днем, ни в темноте ночей.

И человек уйти спешил скорей,Едва заслыша грозный рык зверей.

Казалось людям издали порой,Что у могил кишит пчелиный рой.

И полагали, что Меджнун, как встарь,Среди зверей царит как государь.

И нет почетней цели у зверья,Чем охранять звериного царя!

Не знали, что царю пришел конец —Вихрь разметал корону и венец...

Что в мертвых жилах капли крови нет,Что бел, как жемчуг, высохший скелет.

От солнечных лучей распалась плоть,Осталась праха бренная щепоть.

И перл созданья, светоч жизни сей —Всего лишь связка высохших костей.

Но волки неусыпно стереглиНадгробье над могилою Лейли,

Чтоб посетитель не вступил ногойНа скорбный прах могилы дорогой.

Друг друга люди защищать должны,Не странно ли, что звери столь верны?

Но год прошел, и звери разбрелись,И страхи постепенно улеглись.

Страж времени, стоящий возле врат,Сорвав замок, открыл заветный клад.

И люди вскоре, смелость обретя,На место заповедное придя,

Узрели, что средь высохшей травыБелеют кости, пусты и мертвы.

И по наитью, внутренним чутьемМеджнуна угадали в прахе том.

Молва по всей Аравии прошла,И о влюбленных память ожила.

К святилищу проторена стезя,Там собрались родные и друзья.

И, присмотревшись, стали причитать,И на себе одежду разрывать.

Его останки в траурной тиши, —Ракушку без жемчужины души,

Очистили, слезами оросив,И мускусом, и амброй умастив.

Сам прах его благоуханным был,Дыхание любви он затаил.

Все сокрушенно плакали о нем,Слезами Кейс омыт был, как дождем.

Подняв благоговейно на руках,Земному праху возвратили прах.

И рядом с той могилой погребли,Где вечным сном спала его Лейли.

Исчезло осужденье навсегда, —Им в мире спать до Страшного суда.

Покоиться в обители одной,В тишайшей колыбели земляной.

А в память об ушедших, говорят,Вокруг могил чудесный вырос сад.

Он расцветая в укор садам иным, —Приют для тех, кто любит и любим.

И каждый, кто страданьем истомлен,Придя сюда, был тотчас исцелен.

Касался он надгробных плит рукой —И обретал отраду и покой.

Не покидал священный тот цветникДо исполненья чаяний своих.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorТ. Стрешнева, 1986azeribooks.narod.ru (opens in a new tab)

NoteПеревод Т. Стрешневой, по изданию: Низами Гянджеви. Собрание сочинений в пяти томах. М.: Художественная литература, 1986 (в сокращённом виде: Баку, Азернешр, 1989). Главы, которых нет в этом издании, не переведены; текст набран по электронной публикации.

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets