چو شد پرداخته فرهاد را چنگز صورت‌کاریِ دیوارِ آن سنگ

نیاسودی ز وقت صبح تا شامبریدی کوه بر یاد دل‌آرام

به کوه انداختن بگشاد بازوهمی‌برید سنگی بی‌ترازو

به هر خارش که با آن خاره کردییکی برج از حصار‌ش پاره کردی

به هر زخمی ز پای افکند کوهیکز آن آمد خلایق را شکوهی

به الماس مژه یاقوت می‌سفتز حال خویشتن با کوه می‌گفت

که ای کوه ار چه داری سنگ خارهجوانمردی کن و شو پاره‌پاره

ز بهر من تو لختی روی بخراشبه پیش زخم سنگینم سبک باش

وگرنه من به حق جان جانانکه تا آن دم که باشد بر تنم جان

نیاساید تنم ز آزار با توکنم جان بر سر پیکار با تو

شباهنگام کز صحرای اندوهرسیدی آفتابش بر سر کوه

سیاهی بر سپیدی نقش بستیعلم برخاستی سلطان نشستی

شدی نزدیک آن صورت زمانیدر آن سنگ از گهر جستی نشانی

زدی بر پای آن صورت بسی بوسبرآوردی ز عشقش ناله چون کوس

که ای محراب چشم نقش‌بنداندوابخش درون دردمند‌ان

بت سیمین‌تن سنگین‌دل منبه تو گمره شده مسکین‌دل من

تو در سنگی چو گوهر پای‌بستهمن از سنگی چو گوهر دل‌شکسته

زمانی پیش او بگریستی زارپس از گریه نمودی عذر بسیار

وز‌آن جا برشدی بر پشتهٔ کوهبه پشت‌اندر گرفته بار اندوه

نظر کردی سوی قصر دل‌آرامبه زاری گفتی ای سرو گل‌اندام

جگرپالوده‌ای را دل برافروزز کارافتاده‌ را کاری درآموز

مراد بی‌مرادی را روا کنامید ناامید‌ی را وفا کن

تو خود دانم که از من یاد ناریکه یاری بهتر از من یاد داری

منم یاری که بر یادت شب و روزجهان سوزم به فریاد جهان‌سوز

تو را تا دل به خسرو شاد باشدغریبی چون منت کی یاد باشد؟

نشسته شاد شیرین چون گل نوشکرریز‌ان به یاد روی خسرو

فدا کرده چنین فرهاد مسکینز بهر جان شیرین جان شیرین

اگرچه ناری ای بدر منیر‌مپس از حجی و عمری در ضمیر‌م

من از عشق تو ای شمع شب‌افروزبدین روزم که می‌بینی بدین روز

در این دهلیزهٔ تنگ‌آفریدهوجودی دارم از سنگ آفریده

مرا هم بخت بد دامن گرفته‌استکه این بدبختی اندر من گرفته‌است

اگر نه ز آهن و سنگ است رویموفا از سنگ و آهن چند جویم‌؟

مکن زین بیش خواری بر دل تنگغریبی را مکش چون مار در سنگ

ترا پهلوی فربه نیست نایابکه داری بر یکی پهلو دو قصاب

منم تنها چنین بر پشته ماندهز ننگ لاغری ناکشته مانده

ز عشقت سوزم و می‌سازم از دورکه پروانه ندارد طاقت نور

از آن نزدیک‌ِ تو می‌ناید این خاککه باشد کار نزدیکان خطرناک

به حق آن‌که یاری حق‌شناسمکه جز کشتن منه بر سر سپاسم

مگر کز بند غم بازم رهانیکه مردن به مرا زین زندگانی

به روز من ستاره بر میایادبه بخت من کس از مادر مزایاد

مرا مادر دعا کرده‌است گوییکه از تو دور بادا هر چه جویی

اگر در تیغ دوران زحمتی هستچرا بُرّد تو را ناخن مرا دست‌؟

و گر بی‌میل شد پستان گردونچرا بخشد ترا شیر و مرا خون‌؟

بدان شیری که اول مادرت دادکه چون از جوی من شیری خوری شاد

کنی یادم به شیر شکرآلودکه دارد تشنه را شیر و شکر سود

به شیر‌ی چون شبانان دست گیرمکه در عشق تو چون طفلی به‌شیر‌م

به یاد آرم چو شیر خوشگوار‌انفراموشم مکن چون شیرخوار‌ان

گرم شیرینی‌ای نَدْهی ز جامتدهان شیرین همی‌دارم به نامت

چو کس جز تو ندارم یار و غمخوارمرا بی‌یار و بی غمخوار مگذار

زبان تر کن‌، بخوان این خشک‌لب رابه روز روشن آر این تیره‌شب را

به دانگی گرچه هستم با تو درویشتوانگر‌وار جان را می‌کشم پیش

ز دولتمند‌ی درویش باشدکه بی‌سرمایه سوداندیش باشد

مسوز آن دل که دلدار‌ش تو باشیز گیتی چارهٔ کارش تو باشی

چو در خوبی غریب افتادی ای ماهغریبان را فرو مگذار در راه

تو که‌ امروز از غریبی بی‌نصیبیبترس از محنت روز غریبی

طمع در زندگانی بسته بودمامید اندر جوانی بسته بودم

از آن هر دو کنون نومید گشتمبلا را خانهٔ جاوید گشتم

دریغا هر چه در عالم رفیق استترا تا وقت سختی هم‌طریق است

گه سختی تن‌آسانی پذیرندتو گویی دست و ایشان پای گیرند

مخور خونم که خون خوردم ز بهرتغریبم آخر ای من خاک شهر‌ت

چه بد کردم؟ که با من کینه جوییبد افتد گر بدی کردم، نگویی؟

خیالت را پرستش‌ها نمودمو گر جرمی جز این دارم جهود‌م

مکن با یار یک‌دل بی‌وفاییکه کس با کس نکرد این ناخدا‌یی

اگر بادم تو نیز ای سرو آزادسری چون بید درجنبان به این باد

و گر خاکم تو ای گنج خطرناکزیارت‌خانه‌ای برساز از این خاک

اگر نگذاری ای شمع طراز‌مکه پیهی در چراغت می‌گدازم

چنانم کش که دور از آستانترمیمی باشم از دست استخوانت

منم دراجهٔ مرغان شب‌خیزهمه شب مونسم مرغ شب‌آویز

شبی خواهم که بینی زاری‌ام راسحرخیزی و شب‌بیداری‌ام را

گر از پولاد داری دل نه از سنگببخشایی بر این مجروح دلتنگ

کشم هر لحظه جوری نونو از توبه یک جو بر تو ای من جوجو از تو

من افتاده چنین چون گاو رنجورتو می‌بینی‌، خرک می‌رانی از دور

کرم زین بیش کن با مردهٔ خویشمکن بیداد بر دل‌بردهٔ خویش

حقیقت دان‌، مجازی نیست این کاربه کار آیم که بازی نیست این کار

من اندر دست تو چون کاه پستموگرنه کوهْ عاجز شد ز دستم

چو من در زورِ دست از کوه بیشمچه باشد لشگری چون کوه پیشم؟

اگر من تیغ بر حیوان کنم تیزنه شبدیز‌م جوی سنجد نه پرویز

ز پرویز و ز شیرین و ز فرهادهمه در حرف پنجیم ای پری‌زاد

چرا چون نام هر یک پنج حرف استبه بردن پنجهٔ خسرو شگرف است؟

ندانم خصم را غالب‌تر از خویشکه در مغلوب و غالب نام من بیش

ولیک ادبار خود را می‌شناسموز اقبال مخالف می‌هراسم

هم ادباری عجب در راه دارمکه مقبل‌تر کسی بدخواه دارم

مبادا کس و گرچه شاه باشدکه او را مقبلی بدخواه باشد

از آن ترسم که در پیکار این کوهگرو بر خصم ماند بر من اندوه

مرا آن‌کس که این پیکار فرمودطلب‌کار هلاک جان من بود

در این سختی مرا شد مردن آسانکه جان در غصه دارم غصه در جان

مرا در عاشقی کاری است مشکلکه دل بر سنگ بستم سنگ بر دل

حقیقت دان مجازی نیست این کاربه کار آیم که بازی نیست این کار

توان خود را به سختی سنگ‌دل کردبدین سختی نه که‌ آهن را خجل کرد

مرا عشقت چو موم زرد سوزددلم بر خویشتن زین درد سوزد

مرا گر نقره و زر نیست در بارکه در پایت کشم خروار خروار

رخ زردم کند در اشک‌باریگهی زرکوبی و گه نقره‌کاری

ز سودای تو ای شمع جهان‌تابنه در بیداری آسوده‌ام نه در خواب

اگر بیدارم انده بایدم خوَردو گر در خوابم افزون باشدم درد

چو در بیداری و خواب این چنینمپناهی به ز تو خود را نبینم

بیا کز مردمی جان بر تو ریزمنه دیو‌م که‌آخر از مردم گریزم

کسی دربند مردم چون نباشد‌؟که او از سنگ‌، مردم می‌تراشد

تراشم سنگ و این پنهانی‌ام نیستکه در پیش است در پیشانی‌ام نیست

کسی را روبرو از خلق بخت استکه چون آیینه پیشانیش سخت است

بر آن کس چون ببخشد نشو خاکی‌؟که دارد چون بنفشه شرمناکی‌

ز بی‌شرمی کسی کاو شوخ‌دیده‌ استچو نرگس با کلاه زر کشیده‌است

جهان را نیست کُردی پستر از مننبینی هیچ‌کس بی‌کس‌تر از من

نه چندان دوستی دارم دل‌آویزکه گر روزی بیفتم گویدم خیز

نه چندانم کسی در خیل پیدا‌ستکه گر میرم کند بالین من راست

منم تنها در این اندوه و جانیفدا کرده سری بر آستانی

اگر صد سال در چاهی نشینمکسی جز آه خود بالا نبینم

و گر گردم به کوه و دشت صد سالبه جز سایه کسم ناید به دنبال

چه سگ‌جانم که با این دردناکیچو سگ‌داران دوَم خونی و خاکی

سگان را در جهان جای و مرا نهگیا را بر زمین پای و مرا نه

پلنگان را به کوهستان پناه استنهنگان را به دریا جایگاه است

من بی‌سنگ خاکی مانده دل‌تنگنه در خاکم در آسایش نه در سنگ

چو بر خاکم نبود از غم جداییشوم در خاک تا یابم رهایی

مبادا کس بدین بی‌خانمانیبدین تلخی چه باید زندگانی‌؟!

به تو باد هلاکم می‌دواندخطا گفتم که خاکم می‌دواند

چو تو هستی نگویم کیستم منده آن توست در ده چیستم من؟

نشاید گفت من هستم تو هستیکه آنگه لازم آید خودپرستی

به رفتن باز می‌کوشم، چه سود است‌؟نیابم ره که پیش‌آهنگ دود است

درین منزل که پای از پویه فرسودرسیدن دیر می‌بینم شدن زود

به رفتن مرکبم بس تیزگام استندانم جای آرامم کدام است

چو از غم نیستم یک لحظه آزادنخواهم هیچ کس را در جهان شاد

دلا دانی که دانایان چه گفتند‌؟در آن دریا که دُرّ عقل سفتند‌؟

کسی که‌او را بود در طبع سستینخواهد هیچ‌کس را تن‌درستی

مرا عشق از کجا درخورد باشدکه بر مویی هزاران درد باشد

بدین بی‌روغنی مغز دماغمغم دل بین که سوزد چون چراغم

ز من خاکستر‌ی مانده در این دردبه خاکستر توان آتش نهان کرد

منم خاکی چو باد از جای رفتهنشاط از دست و زور از پای رفته

اگر پایی به دست آرم دگرباربه دامن درکشم چون نقش دیوار

چو نقطه زیر پرگار آورم رویشوم در نقش دیوار آورم روی

به صد دیوار سنگین پیش و پس راببندم تا نبینم نقش کس را

نبندم دل دگر در صورت کساز این صورت پرستیدن مرا بس

چو زین صورت حدیثی چند راندیدل مسکین بر آن صورت فشاندی

چو شب روی از ولایت درکشیدیسپاهِ روز رایت برکشیدی

دگر بار آن قیامت‌روز شب‌خیزبه زخم کوه کردی تیشه را تیز

به شب تا روز گوهربار بودیبه روزش سنگ سفتن کار بودی

ز بس سنگ و ز بس گوهر که می‌ریختدماغش سنگ با گوهر برآمیخت

به گرد عالم از فرهاد رنجورحدیث کوه کندن گشت مشهور

ز هر بقعه شدندی سنگ‌سایانبماندندی در او انگشت‌خایان

ز سنگ و آهنش حیران شدندیدر آن سرگشته سرگردان شدندی

Недолго высекал те образы Ферхад,Был изваянием покрыт гранитный скат.

И рассекать скалу с утра до темной ночиОн начал. Сладостной пред ним сияли очи.

Чтоб гору побороть, свою он поднял длань,За гранью грозная откалывалась грань.

Ударит он киркой в расщелину гранита, —И башня тяжкая от стен его отбита.

Ударит — гору с гор руки низвергнет взмах,Свержением громад людей ввергая в страх.

И яхонты сверлил алмазами ресниц он,И гору умолял пред ним склониться ниц он:

«Гора! Хоть встала ты гранитною стеной,Ты дружелюбней будь — рассыпься предо мной.

Ну, в честь мою лицо ты раздери немного!Дай, чтоб кирке моей везде была дорога!

А нет, — клянусь Ширин! — кроша тебя, круша,Покуда будет жить во мне моя душа,

Тебя терзать начнет, клянусь, мое упорство,Поставлю душу я с тобой на ратоборство».

По вечерам, когда, сходя с равнин судьбы,Свет солнца горные окрашивал горбы,

Когда по светлому узор стелился мглистый,И поднимался стяг, и ник султан огнистый,

Близ образа Ширин Ферхад стоял в тиши,Ища в граните след ее живой души.

Он прижимал уста к стопам изображенным,В горах цимбалами его звучали стоны:

«Очам художников единственный михраб!Целительница душ! Твой поникает раб.

Ты, с сердцем каменным! Ты, с телом серебристым!Ты сердце путника влачишь путем тернистым.

Ты в камне поймана, как драгоценный лал.Лал сердца моего твой камень разломал».

Пред изваянием смирив свои рыданья,За них прощенья он просил у изваянья.

Он восходил затем до каменной гряды,Взваливши на спину все тяжести беды.

И к замку направлял он взор свой неустанно,Стенал: «О кипарис! О ты, розовостанный!

Вся печень выжата! Ты светом сердца будь!Ты сбитого с пути направь на верный путь!

Желание мое ты пожелай исполнить!Дай безнадежный дух надеждою наполнить!

Я знаю, что меня нет в памяти твоей.От милого тебе свет в памяти твоей.

Я ж друг, что о тебе грустит под звездным лоном.Миросжигающим я мир сжигаю стоном.

Пока в твоей душе царит Хосров один,Скитальца бедного припомнишь ли, Ширин?

Нет, роза радостна. И в мыслях розы сноваСлова, что сахар шлют для жданного Хосрова.

А сладостную жизнь безрадостный ФерхадДля розы сладостной отдать сегодня рад.

Хоть ты, о светлая, подобная алмазу,Меня, покорного, не вспомнила ни разу, —

Ты все же — светоч мой. Но надо мною теньПростерлась черная. Мой сумеречен день.

Мне сделалась земля скупой отчизной — камнем,И жизнь свою зову я с укоризной камнем.

Не ведал я, душой спеша к такому злу,Что рок меня схватил с угрозой за полу.

Нет, не из камня я, и ты все не близка мне!Что ж верности искать в железе мне и в камне?!

Ты душу, о Ширин, не унижай мою.Не бей меня в камнях, как бьют в камнях змею!

Барашек я. Зачем ждут мясники приказа?Рази! Ведь мясники — твои два черных глаза.

На пастбище твоем остался только я.Я — хил! Отвержен я! Горька судьба моя!

Я мотылек. Страшусь. Я и вдали сгораю.Сгорю, приблизившись к сверкающему раю.

К тебе приблизиться? Но я ведь только прах.Быть приближенным? Нет! Меня объемлет страх!

Тебе покорен я! Быть жертвою — отрада!Убей меня! Клянусь — мне лучшего не надо!

Развей тоску мою. Как справиться мне с ней?Мне смерть отраднее всей смены этих дней.

Пусть не рождает мать сынов с такой судьбою.Пусть им звезды моей не видеть над собою!

Иль молвила мне мать: «Далек да будешь тыОт цели сладостной, от сладостной мечты!»

Поспешный меч судьбы не всем приносит муку:Тем тронет ноготки, а мне отрубит руку.

От рока благости добиться не легко.Что ж мне он дарит кровь, тебе же молоко?

Я молоком прошу, тебя вскормившим, — домаКогда ты молоко черпнешь из водоема,

Припомни ты о том, кто весь горит в огне,И негу сладкую оно пошлет и мне.

Дай молока, пастух! Стою с пустою чашей.Как дети к молоку, стремлюсь ко встрече нашей.

Вкушая молоко, меня не позабудь.Я буду молоком, а ты ребенком будь.

Ты сладости таишь. Я таю, голодаю,Но именем твоим свой рот я услаждаю.

Где утешители? Взираю я вокруг.Будь утешителем! Ты вымолви: «Мой друг».

Мне увлажни уста; они иссохли. К светуТы черный мрак направь, дня укажи примету.

Перед тобой бедняк. Но вымолвить спешу:Тебе я ценный дар, я душу подношу.

Богатство бедняка, — оно такого рода,Что, и безденежный, желает он дохода.

Мне душу не сжигай, ведь мой хранитель — ты!Что мне подлунный мир! Мой утешитель — ты!

Ты блещешь красотой и радостной и томной.Не покидай меня с моей душой бездомной.

Ведь ты, прекрасная, бездомной не была.Бездомным не желай бездомности и зла!

Я жизнью дорожил, ценил ее когда-то.Я верил в молодость, далекий от заката.

Но жизнь и молодость во мне уж не поют.Беда! Моя душа — отчаянья приют.

Тот, кто с тобою был, тебе приветно вторя,Уходит от тебя в минуту злого горя.

Ты крикнешь: «Руку дай!» — а друг твой дорогойНа скорбный твой порог не ступит и ногой.

Ты кровь мою не пей — молю тебя со страхом,И в городе твоем я схож лишь только с прахом.

За что же, говори, ты мне готовишь месть?В чем ты винишь меня? Подай об этом весть.

Вина ль, что пред твоим я преклоняюсь ликом?Припомнишь о каком ты мне грехе великом?

Ты друга не предай, о сладостный кумир!Таких безбожных дел еще не ведал мир!

Ты — кипарис, я — ветр, исполненный порыва, —И ветру бурному кивни ты, словно ива.

Я — прах, ты — дивный клад. Приди ко мне, и яПрославлюсь. Станет прах — «Священные края».

Коль мне ты не велишь, моя свеча Тараза,В светильнике твоем растаять, — жду приказа:

«Ты должен умереть!» Да лягу я вдалиОт лика светлого в объятия земли!

Я — птица полночи. Блеснет ночная риза,И слышен горький плач и стоны шебавиза.

Приди ко мне хоть раз, как призрак, и услышь,Как вопли и мольбы тревожат эту тишь.

Будь сердце у тебя суровей камня, все жеВзгрустнешь над бьющимся о каменное ложе.

Мне столько от тебя обид нанесено!Ты ж почитаешь их за малое зерно.

Как вол измученный, свалился я на землю,Ты ж гонишь ослика: печали, мол, не внемлю.

Я мертв, но я был твой. Помилосердней будь!Ведь сердце ты взяла, мою рассекши грудь!

Знай, это не игра. Взгляни: я камни рою.Я пригожусь тебе. Не тешусь я игрою.

Незыблемой горы сильней мои ладони.Страшны ли мне войска, и всадники, и кони!

Коль меч я обнажу пред диким зверем, тоШебдиз не нужен мне. Мне и Парвиз — ничто!

Ширин, Парвиз, Ферхад,— в нас родственного много:У каждого из нас, ты знаешь, по два слога.

Зачем же одному победы так легкиИ всех сильнее мощь Парвизовой руки?

Нет, пораженья тень не надо мной нависла!В таблице вещих звезд мои победны числа.

Но счастья моего отхлынули года,А над соперником — счастливая звезда.

Мой злобен темный рок, и хитрый он предатель.А счастье знает враг — мой вечный зложелатель.

Но пусть никто вовек не ведает врага,Чья светлая судьба созвездьям дорога!

Сгораю я в борьбе, я в схватке, — все же вскореМой враг добудет все, а я — добуду горе.

Тот, кто послал меня на схватку со скалой,Мне гибели желал, мучительной и злой.

Я, смерти пожелав, за камнем камень рушу,Я горя захотел и в горе ввергнул душу.

Кремнист мой путь любви. Вокруг сгустилась тень.И давит сердце мне безжалостный кремень.

Знай, это не игра. Взгляни: я камни рою.Я пригожусь тебе. Не тешусь я игрою.

Я в горе жестким стал, созвездиям грозя,Железа устыдить мне все ж таки нельзя.

Я, словно желтый воск, сгораю в жаркой страсти.Я сердца уберечь уж больше не во власти.

Где серебро мое и золото? ТюковТебе не принесу. Я — нищий. Я — таков.

Желт горестного лик. О, золото печали!О, горе! Серебром лишь слезы замерцали.

Свеча моей тоски! Весь мир в твоем огне!Я стражду светлым днем, я стражду и во сне,

И хоть горячим днем мучительно я стражду,Но в дремах я любви еще страстнее жажду.

И днем со мною ты, и ты — в виденьях сна.Прибежище мое одна лишь ты, одна.

Приди! Любя весь мир, тебе я отдал душу!Не див я,— как с людьми я связь свою нарушу!

Нет сердца пламенней среди людских сердец,Чем у того, кто сжал ваятеля резец.

Злосчастнее меня кто ныне во вселенной?Я будто в горестной пустыне — во вселенной.

Любвеобильного где друга я найду,Кто мне промолвит: «Встань!», коль наземь я паду?

Да! Косяки людей бесчисленны, — но кто же,Когда скончаюсь я, мое оправит ложе?

Моя душа — в тоске, я в мире — одинок.Как жертву, голову кладу на твой порог.

Хоть просижу сто лет я в глубине колодца,Лишь свой услышу стон: никто не отзовется.

Хоть проброжу сто лет, в свои уйдя края,Пойдет за мною вслед одна лишь тень моя.

Я — пес? Иль бешенства низвержен я напастью?Мечусь, как тот, кто был укушен песьей пастью.

Есть место и для псов, а для Ферхада — нет!Для трав простор готов, а для Ферхада — нет!

И барса в логове лощина приютила,И есть меж вод речных приют для крокодила.

А я лишен всего, моя душа во мгле,И камнем я не стал и не лежу в земле,

Так если на земле я только горю внемлю,Чтоб обрести покой, уйти я должен в землю.

Столь обездоленным не должно быть, как я!Как жить, коль никнет жизнь, одной тоской поя?

К тебе меня влечет погибели ветрило,К погибели меня земля приговорила!

Коль существуешь ты, так что же значу я!Селение — твое, а где в нем жизнь моя?

Скажу ли: «ты» и «я»? Нас мир одной судьбоюОбъединил. Ну как склоняться пред собою?

Могу ль я отступать своим путем крутым?Горенья моего все застилает дым.

Безмерно утомлен, пришел я на стоянку.Я запоздал прийти, — уйду я спозаранку!

Коня пускаю в путь я верною рукой.Куда ж мне гнать коня? Где ждет меня покой?

Я в горе каждый миг. Я плачу о кумире,И счастье не хочу ничье я видеть в мире.

Душа моя, тебе ведь память дорогаО том, как мудрецы низали жемчуга:

«Недужный человек, что страждет и пылает,Здоровья никому вовек не пожелает».

Как благотворное увидеть мне в любви,Когда я весь в шилах, когда я весь в крови?

Хотя в моем мозгу уж больше нету масла,Но горе душу жжет; душа все не погасла.

Страданием своим я весь испепелен.Но в пепле есть огонь: укрыт под пеплом он.

Я — прах, я ветром взвит. Не жду уж я участья.В ногах не стало сил, в руках не стало счастья,

Коль ноги обрету, — их тотчас под полуЯ подтяну. Свою покину ль я скалу?

Как точку, спрячу лик под циркулем. Я спрячуСебя в своей скале, лишь в ней найду удачу.

Я огражу себя оградой многих стен,Чтоб образы ничьи мой не смущали плен.

Лишь образ твой со мной! Ему вручил я душу.Я верности ему вовеки не нарушу!»

Так восклицал Ферхад, стенал и плакал вновь,И сердца своего так расточал он кровь.

И ночь ушла из гор, и, полные отваги,Войска зари, блестя, свои взметнули стяги.

И вновь безумный — днем, и вновь бессонный — в ночь,Ударами кирки мнил гору превозмочь.

Все ночи наполнял он только жемчугами,А камни он сверлил пылающими днями.

Так много жемчуга он сыпал и камней,Что отличать не стал жемчужин от кремней.

И по подлунному промчалась весть просторуОб исстрадавшемся, об разрывавшем гору.

И не один к нему пришел каменотес,Чтоб видеть, как булат вонзается в утес.

И каждый — недвижим; свой закусивши палец,Глядел, как рвет скалу неистовый страдалец.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: здесь только стихи Липскерова; на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets