Iqbalnama, chapter 15
What is a masnavi?
Masnavi: a long poem in self-rhyming couplets, usually an epic or a tale.
مغنی سماعی برانگیز گرمسرودی برآور به آواز نرم
مگر گرمتر زین شود کار منکسادی گریزد ز بازار من
دهلزن چو زد بر دهل داغ چرمهوای شب سرد را کرد گرم
فروماند زاغ سیه ناامیدبه گفتن در آمد خروس سپید
سکندر نشست از بر تخت رومزبانی چو آتش دماغی چو موم
همهٔ فیلسوفان صده در صدهبه پایینگه تخت او صف زده
به مقدار هر دانشی بیش و کمهمی رفتشان گفتگویی به هم
یکی از طبیعی سخن ساز کردیکی از الهی گره باز کرد
یکی از ریاضی برافراخت یالیکی هندسی برگشاد از خیال
یکی سکه بر نقد فرهنگ زدیکی لاف ناموس و نیرنگ زد
تفاخرکنان هر یکی در فنیبه فرهنگ خود عالمی هر تنی
ارسطو به دلگرمی پشت شاهبرافزود بر هر یکی پایگاه
که اهل خرد را منم چاره سازز علم دگر بخردان بینیاز
همان نقد حکمت به من شد روابه حکمت منم بر همه پیشوا
فلان علم خوب از من آمد پدیدفلان کس فلان نکته از من شنید
دروغی نگویم در این داوریبه حجت زنم لاف نام آوری
ز بهر دل شاه و تمکین اوزبانها موافق به تحسین او
فلاطون برآشفت ازان انجمنکه استادی او داشت در جمله فن
چو هر دانشی کانک اندوختندنخستین ورق زو درآموختند
برون رفت و روی از جهان درکشیدچو عنقا شد از بزم شه ناپدید
شب و روز از اندیشه چندان نخفتکاغانی برون آورید از نهفت
به خُم درشد از خلق پی کرد گمنشان جست از آواز این هفت خم
کسی کاو سماعی نه دلکش کندصدای خم آواز او خوش کند
مگر کان غنا ساز آواز روددر آن خم بدین عذر گفت آن سرود
چو صاحبرصد جای در خم گرفتپی چرخ و دنبال انجم گرفت
بر آهنگ آن ناله کانجا شنیدنموداری آورد اینجا پدید
چو آن ناله را نسبت از رود یافتدر آن پردهگه رودگر رود بافت
کدوی تهی را به وقت سرودبه چرم اندر آورد و بربست رود
چو بر چرم آهو براندود مشکنوایی تر انگیخت از رود خشک
پس آنگه بر آن رسم و هیأت که خواستیکی هیکل از ارغنون کرد راست
در او نغمه و نالههای درستبه اوتار نسبت فرو بست چست
به زیر و بم ناله رود خیزگهی نرم زد زخمه و گاه تیز
ز نرمی و تیزی ز بالا و زیرنوا ساخت بر نالهٔ گاو و شیر
چنان نسبت نالش آمد به دستکه هر جا که زد هر دو را پای بست
همان نسبت آدمی تا ددهبر آن رودها شد یکایک زده
چنان کهآدمیزاد را زان نوابه رقص و طرب چیره گشتی هوا
سباع و بهائم بر آن ساز جفتیکی گشت بیدار و دیگر بخفت
چو بر نسبت ناله هر کسیبه دست آمدش راه دستان بسی
ز موسیقی آورد سازی برونکه آن را نشد کس جز او رهنمون
چنان ساخت هر نسبتی را خروشکه نالنده را دل درآرد به جوش
بهجایی رساند آن نواگر نواختکه دانا بدو عیب و علت شناخت
به قانون از آن ناله خرگهیز هر علتی یافت عقل آگهی
چو اوتار آن ارغنون شد تمامشد آن عود پخته به از عود خام
برون شد به صحرا و بنواختشبه هر نسبت اندازهای ساختش
خطی چارسو گرد خود درکشیدنشست اندران خط نوا برکشید
دد و دام را از بیابان و کوهدوانید بر خود گروها گروه
دویدند هر یک به آواز اونهادند سر بر خط ساز او
همه یکیک از هوش رفتند پاکفتادند چون مرده بر روی خاک
نه گرگ جوان کرد بر میش زورنه شیر ژیان داشت پروای گور
دگر نسبتی را که دانست بازدرآورد نغمه به آن جفت ساز
چنان کان ددان در خروش آمدنداز آن بیهوشی باز هوش آمدند
پراکنده گشتند بر روی دشتکه دارد به یاد این چنین سرگذشت ؟
بگرد جهان این خبر گشت فاشکه شد کان یاقوت یاقوت باش
فلاطون چنین پرده بر ساختهستکه جز وی کس آن پرده نشناختهست
برانگیخت آوازی از خشک رودکه از تری آرد فلک را فرود
چو بر نسبتی راند انگشت خوَدبخسبد برآواز او دام و دد
چو بر نسبتی دیگر آرد شتاببه هوش آرد آن خفتگان را ز خواب
شد آوازه بر درگه شاه نیزکه هاروت با زهره شد همستیز
ارسطو چو بشنید کان هوشمندبرانگیخت زینگونه کاری بلند
فروماند ازان زیرکی تنگدلچو خصمی که گردد ز خصمی خجل
به اندیشه بنشست بر کنج کاخدل تنگ را داد میدان فراخ
به تعلیق آن درس پنهان نویسکه نقشی عجب بود و نقدی نفیس
در آن کار علوی بسی رنج بردبسی روز و شب را به فکرت سپرد
هم آخر پس از رنجهای درازسررشتهٔ راز را یافت باز
برون آورید از نظرهای تیزکه چون باشد آن نالهٔ رود خیز
چگونه رساند نوا سوی گوشبرد هوش و آرد دیگر ره به هوش
همان نسبت آورد رایش به دستکه دانای پیشینه بر پرده بست
به صحرا شد و پرده را ساز کردطلسمات بیهوشی آغاز کرد
چو از هوشمندان ستد هوش رادیگر گونه زد رود خاموش را
در آن نسبتش بخت یاری ندادکه بیهوش را آرد از هوش یاد
بکوشید تا در خروش آوردنوایی که در خفته هوش آورد
ندانست چندانکه نسبت گرفتدر آن کار سرگشته ماند ای شگفت
چو عاجز شد از راه نایافتنز رهبر نشایست سر تافتن
شد از راه رغبت به تعلیم اوعنان داد یک ره به تسلیم او
بپرسید کان نسبت دلپسندکه هش رفتگان را کند هوشمند
ندانم که در پردهٔ آواز اوچگونست و چون پرورم ساز او
فلاطون چو دانست کان سرفرازبه تعلیم او گشت صاحب نیاز
برون شد خطی گرد خود در کشیدنوا ساخت تا نسبت آمد پدید
همه روی صحرا ز گور و پلنگبر آن خط کشیدند پرگار تنگ
به بیهوشی از نسبت اولشنهادند سر بر خط مندلش
نوایی دگر باره برزد چو نوشکه ارسطوی دانا تهی شد ز هوش
چو بیهوش بود او به یک راه نغزدد و دام را کرد بیدار مغز
دگر باره زد نسبت هوشبخشکه ارسطو ز جا جست همچون درخش
فروماند سرگشته بر جای خودکه چون بیخبر بود از آن دام و دد ؟
از آن بیهوشی چون به هوش آمدند؟چه بود آنک ازو در خروش آمدند؟
شد آگه که دانای دستان نوازبه دستان بر او داشت پوشیده راز
ثنا گفت و چندان ازو عذر خواستکه آن پردهٔ کژ بدو گشت راست
چو شد حرف آن نسبت او راه درستنبشت آنِ او آنِ خود را بشست
به اقرار او مغز را تازه کردمدارای او بیش از اندازه کرد
سکندر چو دانست کز هر علومفلاطون شد استاد دانش به روم
بر افزود پایش در آن سروریبه نزد خودش داد بالاتری
О певец, прояви свой пленяющий жар,Подиви своей песней, исполненной чар!
Пусть бы жарче дела мои стали, чем встаре,Пусть бы все на моем оживилось базаре.
С жаром утренний страж в свой забил барабан.Он согрел воздух ночи, спугнул он туман.
Черный ворон поник. Над воспрянувшим доломКрикнул белый петух криком звонким, веселым.
Всех дивя жарким словом и чутким умом,Царь на троне сидел, а пониже, кругом,
Были мудрые — сотня сидела за сотней.С каждым днем Повелитель внимал им охотней.
Для различных наук, для любого трудаНаступала в беседе своя череда.
Этот — речь до земного, насущного сузил,А другой — вечной тайны распутывал узел.
Этот — славил свои построенья, а тот —Восхвалял свои числа и точный расчет.
Этот — словом чеканил дирхемы науки,Тот — к волшебников славе протягивал руки.
Каждый мнил, что твердить все должны лишь о нем,Словно каждый был миром в искусстве своем.
Аристотель — придворный в столь мыслящем станеМолвил так о своем первозначащем сане:
«Всем премудрым я помощь свою подаю.Все познают принявшие помощь мою.
Я пустил в обращенье познанья динары.Я — вожак. Это знает и юный и старый.
Те — познанья нашли лишь в познаньях моих,Точной речью своей удивлял я других.
Правда в слове моем. Притязаю по праву,Эту правду явив, на великую славу».
Зная близость к царю Аристотеля, с нимСогласились мужи: был он троном храним.
Но Платон возмутился покорным собраньем:Обладал он один всеобъемлющим знаньем.
Всех познаний начало, начало всегоМудрецы обрели у него одного.
И собранье покинув с потупленным ликом,Словно Анка, он скрылся в безлюдье великом.
Он в теченье ночей спать ни разу не лег.Из ночных размышлений он песню извлек.
Приютился он в бочке, невидимый взорам,И внимал небосводам, семи их просторам.
Если голос несладостен, в бочке он все ж,Углубляемый отзвуком, будет пригож.
Знать, мудрец, чтобы дать силу звучную руду,То свершил, что весь мир принимал за причуду.
Звездочетную башню покинув, ПлатонПомнил звезды и в звездных огнях небосклон.
И высоты, звучавшие плавным размером,Создавая напев, мудро взял он примером.
В старом руде найдя подобающий стройИ колки подтянув, занялся он игрой.
Руд он создал из тыквы с газелевой кожей.После — струны приделал. Со струйкою схоже.
За струною сухая звенела струна.В кожу мускус он втер, и чернела она.
Но чтоб слаще звучать сладкогласному грому,Сотворил новый руд он совсем по-иному
И, настроив его и в игре преуспев,Лишь на нем он явил совершенный напев.
То гремя, то звеня, то протяжно, то резко,Он добился от плектра великого блеска.
И напев, что гремел или реял едва,Он вознес, чтоб сразить и ягненка и льва.
Бездорожий достигнув иль дальней дороги,Звук и льву и ягненку опутывал ноги.
Даровав строгим струнам струящийся строй,Человека и зверя смущал он игрой.
Слыша лад, что манил и пленял как услада,Люди в пляску пускались от сладкого лада.
А звуча для зверей, раздаваясь для них,Он одних усыплял, пробуждая иных.
И Платон, внемля тварям и слухом привычнымПодбирая лады к голосам их различным,
Дивно создал труды о науке ладов,Но никто не постиг многодумных трудов.
Каждым так повелел проникаться он строем,Что умы он кружил мыслей поднятым роем.
А игра его струн! Так звучала она,Что природа людей становилась ясна.
От созвучий, родившихся в звездной пучине,Мысли весть получали о каждой причине.
И когда завершил он возвышенный труд, —Ароматы алоэ вознес его руд.
И, закончивши все, в степь он двинулся вскоре,Звук проверить решив на широком просторе.
На земле начертавши просторный квадрат,Сел в средине его звездной музыки брат.
Вот ударил он плектром. При каждом удареС гор и с дола рвались к нему многие твари.
Оставляя свой луг иль сбежав с высоты,Поникали они у заветной черты
И, вобравши в свой слух эти властные звуки,Словно мертвые падали в сладостной муке.
Волк не тронул овцы. Голод свой одолев,На онагра не бросился яростный лев.
Но поющий, по-новому струны настроя,Поднял новые звуки нежданного строя.
И направил он так лад колдующий свой,Что, очнувшись, животные подняли вой
И, завыв, разбежались по взвихренной шири.Кто подобное видел когда-либо в мире?
Свет проведал про все и сказать пожелал:«Лалов россыпь являет за лалами лал.
Так составлена песня премудрым Платоном,Что владеет лишь он ее сладостным стоном.
Так из руда сухого он поднял напев,Что сверкнула лазурь, от него посвежев.
Первый строй извлечет он перстами, — и в дремуПовергает зверей, ощутивших истому.
Им напева второго взнесется волна,И встревожатся звери, очнувшись от сна».
И в чертогах царя люди молвили вскоре,Что Харут и Зухре — в нескончаемом споре.
Аристотель, узнав, что великий ПлатонТак могуч и что так возвеличился он,
Был в печали. Чудеснее не было дела,И соперник его в нем дошел до предела.
И, укрывшись в безлюдный дворцовый покой,Он все думал про дивный, неведомый строй.
Он сидел, озадаченный трудным уроком,И разгадки искал он в раздумье глубоком.
Проникал много дней и ночей он подрядВ лад, в котором напевы всевластно парят.
Напрягал он свой ум, и в минуты наитий,В тьме ночной он сыскал кончик вьющейся нити.
Распознал он, трудясь — был немал его труд,—Как возносит напевы таинственный руд.
Как для всех он свое проявляет искусство,Как ведет в забытье, как приводит он в чувство.
Так второй мудролюб отыскал, наконец,Тот же строй, что вчера создал первый мудрец.
Так же вышел он в степь. Был он в сладостной вере,Что пред ним и уснут и пробудятся звери.
И, зверей усыпив, новый начал он строй,Чтоб их всех пробудить полнозвучной игрой.
Но, звеня над зверьем, он стозвонным рассказомНе сумел привести одурманенных в разум.
Все хотел он поднять тот могучий напев,Что сумел бы звучать, дивный сон одолев.
Но не мог он сыскать надлежащего лада.Чародейство! С беспамятством не было слада.
Он вконец изнемог. Изнемог, — и тогда(За наставником следовать должно всегда)
Он к Платону пошел: вновь постиг он значеньеМудреца, чье высоко парит поученье.
Он учителю молвил: «Скажи мне, Платон,Что за лад расторгает бесчувственных сон?
Я беспамятство сдвинуть не мог ни на волос.Как из руда извлечь оживляющий голос?»
И Платон, увидав, что явился к немуГордый муж, чтоб развеять незнания тьму,
Вновь направился в степь.И опять за чертами Четырьмя плектр умелый зажал он перстами.
Барсы, волки и львы у запретных границ,Властный лад услыхав, пали на землю ниц.
И тогда говор струн стал и сладким и томным.И поник Аристотель в беспамятстве темном.
Но когда простирался в забвении он,Всех зверей пробудил тайной песнью Платон.
Вновь напев прозвучал, возвращающий разум.Взор открыл Аристотель. Очнулся он разом
И вскочил и застыл меж завывших зверей.Что за песнь прозвучала? Не знал он о ней.
Он стоял и глядел, ничего не усвоя.Как зверье поднялось, как забегало, воя?
Аристотель подумал: «Наставник хитер,Не напрасно меня он в дремоте простер», —
И склонился пред ним. С тайны ткани снимая,Все Платон разъяснил, кроткой просьбе внимая.
Записал Аристотель и строй и лады,И ночные свои зачеркнул он труды.
С той поры, просвещенный великим Платоном,Он встречал мудреца с глубочайшим поклоном.
Распознав, что Платон всем премудрым пример.Что он прочих возвышенней, — царь Искендер,
Хоть он светлого разумом чтил и дотоле,Высший сан дал Платону при царском престоле.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/en/works/nizami-iqbalname-15
Use ← → keys to move, R for a random poem
More by this author
مهینبانو دلش دادی شب و روزبدان تا نشکند ماهِ دلافروز
Khosrow and Shirin, chapter 47چون بر شیرین مقرر گشت شاهیفروغ مُلک بر مه شد ز ماهی
Khosrow and Shirin, chapter 48چو شاهنشاه صبح آمد بر اورنگسپاه روم زد بر لشگر زنگ
Khosrow and Shirin, chapter 49چهارم روز مجلس تازه کردندغناها را بلندآوازه کردند
Poems by other poets
Cənabından yana intizardıq,İstərdik bilək keyfiyyəti-hal,
AğlaramSənin ilən keçirdiyim günləriEy sevdiyim, indi anıb ağlaram
Söz səndənNazlı dilbər, gəl ixtilat eyləyək,Sazı məndən, simi məndən, söz səndən.
Şiələr, qanə batıb ol şəhi-lövlak bu günŞiələr, qanə batıb ol şəhi-lövlak bu gün,Fatimə başın açib, sinə elər çak bu gün.