Sharafnama, chapter 21
What is a masnavi?
Masnavi: a long poem in self-rhyming couplets, usually an epic or a tale.
بیا ساقی آن راوق روحبخشبه کام دلم در فشان چون درخش
من او را خورم دلفروزی بودمرا او خورد خاک روزی بود
چه نیکو متاعیست کار آگهیکزین نقد عالم مبادا تهی
ز عالم کسی سر برآرد بلندکه در کار عالم بود هوشمند
به بازی نپیماید این راه رانگه دارد از دزد بُنگاه را
نیندازد آن آلت از بار خویشکزو روزی آسان کند کار خویش
میفکن کول گرچه خوار آیدتکه هنگام سرما به کار آیدت
کسی بر گریوه ز سرما بمردکه از کاهلی جامه با خود نبرد
گزارندهٔ شرح شاهنشهیچنین داد پرسنده را آگهی
که دارا چو لشگر به ارمن کشیدتو گفتی که آمد قیامت پدید
نبود آگه اسکندر از کار اوکه آرد قیامت به پیکار او
رسیدند زنهاریان خیل خیلکه طوفان به دریا درآورد سیل
شبیخون دارا درآمد ز راهز پولادپوشان زمین شد سیاه
پژوهندهای گفت بدخواه مستشب و روز غافل شد آنجاکه هست
بر او شاه اگر یک شبیخون کندز ملکش همانا که بیرون کند
سکندر بخندید و دادش جوابکه پنهان نگیرد جهان آفتاب
ملک را به وقت عنان تافتنبه دزدی نشاید ظفر یافتن
پژوهندهای دیگر آغاز کردکه دارا نهچندان سپه ساز کرد
که آن را شمردن توان در قیاسکسانیکه هستند لشگر شناس
سکندر بدو گفت یک تیغ تیزکند پیه صد گاو را ریزریز
سپه را جوابی چنان ارجمندبلند آمد از شهریار بلند
خبر گرمتر شد همی هر زمانکه آمد به روم اژدهایی دمان
سکندر چو دانست کان تند میغبه تندر برآرد همی برق تیغ
فرستاد تا لشگر از هر دیارروانه شود بر در شهریار
ز مصر و ز افرنجه و روم و روسشد آراسته لشگری چون عروس
چو انبوه شد لشگر بیکرانعدد خواست از نام نامآوران
خبر داد عارض که سیصد هزاربرآمد دلیران مفرد سوار
چو شد ساخته کار لشگر تمامیکی انجمن ساخت بی رود و جام
نشستند بیدارمغزان رومبه مهر ملک نرم کردند موم
شه از کار دارا و پیگار اوسخن راند و پیچید در کار او
چنین گفت کاین نامور شهریارکمر بست بر جستن کارزار
چه سازیم تدبیرش از صلح و جنگکه آمد به آویختن کار تنگ
اگر برنیاریم تیغ از نیامبه مردی ز ما برنیارند نام
وگر تاج بستانم از تاجوربه بیداد خود بسته باشم کمر
کیان را کی از ملک بیرون کنم؟من این رهزنی با کیان چون کنم؟
بترسم که اختر بدین طیرگیبداندیش ما را دهد چیرگی
چه تدبیر باشد در این رسم و راهکزو کار بر ما نگردد تباه؟
به اندیشه خوب و رای صوابپدید آورید این سخن را جواب
جهاندیده پیرانِ بیدارهوشچو گفتار گوینده کردند گوش
به پاسخ گشادند یکسر زباندعا تازه کردند بر مرزبان
که سرسبز باد این همایون درختکه شاخش بلند است و نیروش سخت
به تاج و به تختش جهان تازه بادسر خصم او تاج دروازه باد
همه رای او هست چون او درستدرستی چه باید ز ما باز جست
ولیکن ز فرمان او نگذریمبه جز راه فرمان او نسپریم
چنان در دل آید جهان دیده راهمان زیرکان پسندیده را
که چون کینهور شد دلِ کینهخواههمه خار وحشت برآمد ز راه
تو نیز آتش کینه را برفروزکه فرخ بود آتشِ کینهسوز
تو سَروِ نوی، خصمْ بیدِ کهنکجا سر کشد بید با سروبن
کهن باغ را وقت نو کردن استنوان در حساب درو کردن است
به دیبای این دولت تازه عهدعروس جهان را برآرای مهد
بداندیش تو هست بیدادگربپیچد رعیت ز بیداد سر
چه باید هراسیدنت زان کسیکه دارد هم از خانه دشمن بسی
قلم درکش آیین بیداد راکفایت کن از خلق فریاد را
ز خصم تو چون مملکت گشت سیربه خصمافکنی پای در نِه دلیر
تنوری چنین گرم در بند نانره انجام را گرمتر کن عنان
کجا شاه را پای ما را سر استدلی کاو کز این داوری بر در است
تمنای شه را که بر هم زند؟که را زهره باشد که این دم زند؟
بر این ختم شد رخصت رهنمونکه شه پیشدستی نیارد به خون
نگهدارد آزرم تخت کیانبه خونریزی اول نبندد میان
سکندر چو در حکم آن داوریز لشگرکشان یافت آن یاوری
به دستوری رخصت راستانبه لشگرکشی گشت همداستان
یکی روز کز گردش روزگاربدست آمدش طالعی اختیار
به فالی همایون به ترتیب راهبفرمود کز جای جنبد سپاه
عنان تاب شد شاه پیروز جنگمیان بسته بر کین بدخواه تنگ
ز شمشیر پولاد چون شیر مستبه کشورگشایی کلیدی بهدست
سپاهی چو زنبور با نیشترز غوعای زنبور هم بیشتر
نشان جسته بود از درفش بلندکه ماند از فریدون فیروزمند
به وقتی که آن وقت سازنده بودفلک دوستان را نوازنده بود
بسی برتر از کاویانی درفشبه منجوق برزد پرندی به نقش
صنوبر ستونی به پنجه ارشبه پیراستن یافته پرورش
برو اژدها پیکری از حریرکه بیننده را زو برآمد نفیر
زده بر سر از جعد پرچم کلاهچو بر کله کوه ابر سیاه
به فرسنگها بود پیدا ز دورعقابی سیهپَر و بالَش ز نور
شد آن اژدها با چنان لشگریبه سر بر چنان اژدها پیکری
جهان کرد از آشوب خود دردناکز بهر چه؟ از بهر یک مشت خاک
از این گربه گون خاک تا چندچندبه شیری توان کردنش گرگ بند
جهان یک نوالهست پیچیده سردر او گاه حلوا بود گه جگر
فلک در بلندی زمین در مغاکیکی تشت خون شد یکی تشت خاک
نبشته برین هر دو آلوده تشتچو خون سیاوش بسی سرگذشت
زمین گر بضاعت برون آوردهمه خاک در زیر خون آورد
نیفتد درین تشت فریاد کسکه بر بسته شد راه فریادرس
چو فریاد را در گلو بست راهگلو بسته به مرد فریاد خواه
به ار پرده خود حصاری کنیبه خاموشی خویش یاری کنی
Кравчий, дух мой взнеси! Животворно вино!Оживлюсь, если выпито будет оно,
А поглотит меня его пламя живое, —Плоть недужную примет вино огневое.
Нам дороже всего нужных сведений свет,В мире трудно ступать, если знания нет.
Тот высокого в мире достигнет удела,Кто разумно взирает на каждое дело,
Кто с расчетом свои измеряет путиИ умеет поклажу от вора спасти.
Он того не отбросит от клади дорожной,Что послужит в скитаниях службы надежной.
Полустертую шкуру, — и ту сохрани:Ведь она пригодится в холодные дни.
В ледниках некий смертный сомкнул свои вежды,Ибо теплой с собою не взял он одежды.
Говоривший о шахе, исполненном сил,Так ответил тому, кто его вопросил:
Лишь в Армению ввел войско страшное Дарий,Судный день наступил; все дымилось в пожаре.
Но не знал Искендер, что армяне в пленуИ что полчища Дарий повел на войну.
Толпы скорбных росли, все стонали от горяИ вопили: «Иранцы у самого моря!»
Каждый путь, каждый горный грохочущий скатПочернел от пришельцев, одетых в булат.
«Близок враг, — Искендеру сказал соглядатай, —Но в пути опьянен он добычей богатой.
Если б царь захотел, то набегом ночнымОн сумел бы мгновенно разделаться с ним».
Царь ответил. Его изреченье гласило:«Побеждает не тайно дневное светило.
Воровского пути не должно быть следа,Если царственный вождь натянул повода».
И лазутчик второй так промолвил: «По странамСтолько ратей собрал тот, кто правит Ираном,
Что недаром знакомые с делом войны,Сосчитать их желая, весьма смущены».
И реченье владыки опять прозвучало:«Тот же нож ста быков не кромсает ли сало?!
И когда лютый волк разъярится вконец,Не один ли он ринется в стадо овец?»
Смелым словом он вновь утвердил свою славу,И ответ его войску пришелся по нраву.
Царь внимал возраставшим тревогам. ДраконНа румийской земле. К Руму движется он.
И когда сумрак тучи наполнился громомИ мечи в нем сверкнули сверканьем знакомым, —
Царь к дворцовым вратам созывать повелелВсех владевших мечом, всех носителей стрел.
Из Египта, Руси и от франкской границыВслед румийцам отрядов текли вереницы.
И когда для их счета уж не было мер,О храбрейших узнать пожелал Искендер.
Их шестьсот было тысяч, — мечтавших о боеВ одиночку и знавших оружье любое.
И когда общий сбор завершили сполна,Царь собранье созвал без певцов и вина.
Собрались мудрецы из придворных и знати,Чтоб на воск воспринять знаки царской печати.
И о Дарии речь и о деле войныНачал дивный воитель среди тишины.
«Мощный царь, — он сказал, — столь достойныйслуженья,
Сжал в руке свой меч и возжаждал сраженья.Что нам должно свершить? Примириться ли с ним
Иль сразиться? Ведь мы перед схваткой стоим.Если смело свой меч мы не вынем из ножен,
Тотчас будет конец нашей славе положен.Если ж я с венценосного скину венец,
Может быть, правосудью настанет конец.Как из царства мне гнать порождение Кеев?
Мне ль желать, чтоб свершилось падение Кеев?За такую заносчивость ждать я могу,
Что судьбою победа вручится врагу.В чем решенье? Какою ступая дорогой,
Мы не будем судьбою наказаны строгой?Вы, на мудрость простершие ваши права,
Дайте нужный ответ мне на эти слова».Те, чье знанье весь мир было взвесить готово,
Со вниманьем прослушали царское слово,И когда для ответа настала пора,
Властелину земли пожелали добра:«Да цветет это царское древо, чья сила
Велика и о мощи своей возгласила!Пусть держава твоя будет вечно жива,
Пусть врага твоего упадет голова!Все слова твои — свет. Весь исполнен ты света,
Для чего тебе светоч людского совета?Но коль нам на совет повелел ты прийти,
Мы пришли. Ослушанье у нас не в чести.Вот что в мысли приходит носителям знанья
И мужам хитроумным, достойным признанья:Если ненависть жжет злое сердце врага
И ему только гибель твоя дорога,Злость и ты разожги! К неизменным удачам
На коне нашей злости мы яростно скачем.Юный ты кипарис, ива старая — он.
Кипарис ведь не может быть с ивой сравнен!Сад зарос, и садовнику ведь не впервые
Подрубать в старых зарослях ветви кривые.В шелк прекрасного царства, как блещущий день
Мир — благую невесту — о светлый, одень!Враг — насильник. Низвергнуть насильника злого, —
Нет у подданных Дария в сердце иного!Что страшиться врага, если враг твой таков
Что и в доме своем он имеет врагов!Зачеркни ты каламом правление злое,
Чтоб народ позабыл все насилье былое.Коль пресытилось царство врагом твоим, — в бой
Выходи, и да будет он сброшен тобой!Печь готова, сажай в нее противни с хлебом.
Мчать коня на врага тебе велено небом.Мы к стопам твоим мысли сложили. Меж нас;
Несогласия нет. Наш ты выслушал глас.Кто к желанью царя здесь не сделал бы шага?
В чьем бы сердце сыскалась такая отвага?»Но сказали мужи, все решив меж собой,
Что владыке нельзя первым ринуться в бой.Должно вызова ждать, уваженье имея
К достославному трону великого Кея.И тогда, руководствуясь мудростью слов
Многодумных наставников и мудрецов,Царь, в согласии с ними свой замысел строя,
Порешил выйти с войском, готовясь для боя.В некий день, от крутящихся в небе времен
Получив предвещанье счастливое, он,Под знаменами встав, своим царским указом
Повелел всем войскам своим выступить разом.И воссел на коня всеми славимый шах,
Неизменной победой владевший в боях.Этот лев был с мечом... не с ключом ли, которым
Он весь мир отмыкал своим натиском скорым?Все войска были — пчелы с их множеством жал.
Столько пчел все же в ульях никто не держал,Создавая свой знак, чтоб явить свое пламя,
Вспомнил он Феридуна победное знамя.И когда звездный ход открывается нам,
В час, когда небосвод ласков к верным сынам,Выше Кеева стяга, прельщавшие око,
Волны синей парчи укрепил он высоко.Пятьдесят было в древке аришей; оно
Из сосны было стругано?: сотворено.И дракон был на стяге сапфировом вышит,
И казалось взиравшим: он пламенем пышет.Выше — черные кисти, как грозную тьму,
Опускали по древку свою бахрому.За фарсанги могли видеть все без усилья:
Черный реет орел, вскинув яркие крылья.Вел войска полыхавший в отваге дракон.
Пред войсками вздымался на стяге дракон.Клубы пыли сей смуты весь мир затемнили.
Что принудило к распре? Лишь пригоршня пыли!Но на землю — на серую кошку —- права
Не возьмешь ни по-волчьи, ни с храбростью льва.Мир — неверная снедь: есть в ней сладость, но рядом
Вкусишь печени горечь, столь схожую с ядом.Свод простерт над землей, нам погибель суля.
Небосвод — чаша с кровью, а с прахом — земля.Гибель шлют они всем, тело смертное руша,
Ведь на них запеклась даже кровь Сиавуша.Коль земля все, что скрыла, явила бы вновь,—
Все просторы земли затопила бы кровь.Ты — беспомощен; области смертные — строги:
В их предел для помощника нету дороги.Но коль помощь не внидет в сей замкнутый край,
Что напрасно взывать? Примирись. Не взывай.Сделай угол свой крепостью. Помощь другая
Лишь в молчанье. Молчи, сам себе помогая.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/en/works/nizami-serefname-21
Use ← → keys to move, R for a random poem
More by this author
Come, cup-bearer! that pure ruby (the wine of senselessness)Bring; wash this one grief-stained (for God).
Sharafnama, chapter 20Come, cup-bearer! that mirror-like cupGive to me; because in the hand the place of the wine-cup (is) best.
Sharafnama, chapter 22Come, cup-bearer! that fire, repentance-consuming (wine of senselessness),Kindle in the hearth of my brain.
Sharafnama, chapter 23In the name of the great God, the justice-dispenser,Who gave us a share of all His knowledge:
Poems by other poets
Dərdimə dərman qılan ol gözləri şəhla imiş,Qaşlarıdır kabə qövseyn zülfi ev əbna imiş.
GülEy gözəl, ülki əsl-fəsl babın gəldi gül,Ol ənasir xak, badın, atəş, abın gəldi gül,
Gəraylı: Ala gözlü nazlı yardanAla gözlü nazlı yardanMən dönərəm, könül dönməz,
Mürəbbə: Nə fəğan eylərsən, ey dəli könülNə fəğan eylərsən, ey dəli könül,Dünya xublarının yoxdu vəfası.