شباهنگام کاین عنقای فرتوتشکم پر کرد ازین یک دانه یاقوت

به دشت انجرک آرام کردندبه نوشانوش می در جام کردند

در آن صحرا فرو خفتند سرمستریاحین زیر پای و باده بر دست

چو روز از دامن شب سر برآوردزمانه تاج زرین بر سر آورد

بر آن پیروزه تخت آن تاج‌دارانرها کردند می بر جرعه‌خواران

وز آن جا تا در دیر پری‌سوزپریدند آن پری‌رویان به یک روز

در آن مینوی میناگون چمیدندفلک را رشته در مینا کشیدند

بساطی سبز چون جان خردمندهوایی معتدل چون مهر فرزند

نسیمی خوش‌تر از باد بهشتیزمین را دُر به دریا گُل به کشتی

شقایق سنگ را بت‌خانه کردهصبا جعد چمن را شانه کرده

مسلسل گشته بر گل‌های حمرینوای بلبل و آواز قمری

پرنده مرغکان گستاخ گستاخشمایل بر شمایل شاخ بر شاخ

به هر گوشه دو مرغک گوش بر گوشزده بر گل صلای نوش بر نوش

بدان گلشن رسید آن نقش‌پردازهمان نقش نخستین کرد آغاز

پری‌پیکر چو دید آن سبزهٔ خوشبه می بنشست با جمعی پریوش

دگر ره دید چشم مهربانشدر آن صورت که بود آرام جانش

شگفتی ماند از آن نیرنگ‌سازیگذشت اندیشهٔ کارش ز بازی

دل سرگشته را دنبال برداشتبه پای خود شد آن تمثال برداشت

در آن آیینه دید از خود نشانیچو خود را یافت بی‌خود شد زمانی

چنان شد در سخن ناساز گفتنکزان گفتن نشاید باز گفتن

لعاب عنکبوتان مگس‌گیرهمایی را نگر چون کرد نخجیر

در آن چشمه که دیوان خانه کردندپری را بین که چون دیوانه کردند

به چاره هر کجا تدبیر سازندنه مردم دیو را نخجیر سازند

چو آن گل‌برگ‌رویان بر سر خاکگل صد برگ را دیدند غم‌ناک

بدانستند کآن کار پری نیستعجب کاری است کاری سرسری نیست

از آن پیشه پشیمانی گرفتندبر آن صورت ثنا‌خوانی گرفتند

که سر بازی کنیم و جان فشانیممگر که‌احوال صورت باز دانیم

چو شیرین دید که ایشان راست‌گویندبه چاره راست کردن چاره جویند

به یاری خواستن بنمود زاریکه یاران را ز یارانست یاری

تو را از یار نگزیرد به هر کارخدای است آن که بی مثل است و بی یار

بسا کارا که از یاری برآیدبباید یار تا کاری برآید

بدان بت پیکران گفت آن دل‌آرامکز این پیکر شدم بی‌صبر و آرام

بیا تا این حدیث از کس نپوشیمبدین تمثال نوشین باده نوشیم

دگر باره نشاط آغاز کردندمی آوردند و عشرت ساز کردند

پیاپی شد غزل‌های عراقیبر آمد بانگ نوشا نوش ساقی

بت شیرین نبید تلخ در دستاز آن تلخی و شیرینی جهان مست

به هر نوبت که می‌ بر لب نهادیزمین را پیش صورت بوسه دادی

چو مستی عاشقی را تنگ‌تر کردصبوری در زمان آهنگ در کرد

یکی را زان بتان بنشاند در راهکه «هر کس را که بینی بر گذرگاه

نظر کن تا درین سامان چه پویدوزین صورت بپرسَش تا چه گوید‌»

بسی پرسیده شد پنهان و پیدانمی‌شد سِرّ آن صورت هویدا

تن شیرین گرفت از رنج سستیکز آن صورت ندادش کس درستی

در آن اندوه می‌پیچید چون مارفشاند از جزع‌ها لولوی شهوار

Вот Анка черная, исполненная гнева,Зерно лучистое в свое внедрила чрево,

Вот гурии в степи, что Анджарак зовут,Вновь обретя покой, вино тго чашам льют.

В хмелю, меж трав степных, заснули девы наши,У ножек — базилик, в руках — пустые чаши.

День поднял голову из тканей мглы. КонецЛуне пришел. Весь мир златой надел венец.

И венценосные на троне бирюзовомВино преподнесли его испить готовым,

И мчатся в монастырь — он звался Перисуз, —В день путь свой совершив, ни в чем не зная уз.

И там, где небеса как цвет глазури синий,Бродили, протянув узор волнистых линий,

Как души мудрецов — зеленые ковры,А воздух — ласковость младенческой поры.

Прохладный ветерок приятней ветров рая,Лужайка в лютиках от края и до края.

Каменья словно храм; обвили их вьюнка.Причесывая луг, струятся ветерки.

И говор горлинок и рокот соловьиныйМеж пламенных цветов сплелись в напев единый.

Пернатых волен лёт, не страшно им людей,Порхают радостно меж трепетных ветвей.

Две пташки здесь и там, прижавшись друг ко другу,Дают пример цветам, дают отраду лугу.

На луг пришел Шапур, и для услады глазХосрова светлый лик он создал в третий раз.

Узрев безбурный луг под куполом лазури,Здесь гурия вино решила пить меж гурий.

И вновь увидели красавицы глазаТо, чем смирилась бы души ее гроза.

Она поражена подобной ворожбою,Уж дев играющих не видит пред собою.

Сосредоточен взор, встает она, идет,Изображение в объятия берет.

Ведь в нем отражено ее души мечтанье,И вот оно в руках! И счастье и страданье!

Она в беспамятстве, она стоит едва,Шепча недолжные — забудем их! — слова.

Да! Коль все меры взять и слить все меры эти,И дивов, как людей, в свои поймаем сети.

Лишь те, чей лик из роз и что подобны дню,Столепестковую увидели родню,

Как стало ясно им, что облик сей красивый —Не зло, что не грешны тут сумрачные дивы.

В работу мастера вгляделись, — не скрыватьХотят ее теперь — смотреть и восхвалять.

Кричат красавицы: «Пусть все придет в движенье, —Клянемся разузнать, чье здесь изображенье!»

Увидела Ширин, что их правдива речьИ что хотят они печаль ее пресечь.

«Ах, окажите мне, — она взывает, — помощь!Ведь от друзей друзьям всегда бывает помощь.

Чтоб дело подогнать, порою нужен друг,Порою нужен он, чтоб дел сомкнулся круг.

Лишь с другом не темна житейская дорога.Нет ни подобия, ни друга лишь у бога».

Промолвила Ширин с великою тоской:«Навек утрачены терпенье и покой.

Подруги! Этот лик мы от людей не скроем.Так выпьем за него! Веселие утроим».

И снова на лугу — веселие одно.Пир начинается, вино принесено.

И за газелями поются вновь газели,И голос кравчего приятней пьяных зелий.

Напиток горький пьет сладчайшая Ширин.О горечь сладкая! Властнее нету вин.

И с каждой чашею в томлении великомШирин целует прах, склонясь пред милым ликом.

Когда же страсть и хмель ей крепче сжали грудь, —Терпенье тронулось нетерпеливо в путь.

Ширин, одну Луну поставя при дороге, —«Кто ни прошел бы здесь, — приказ дает ей строгий, —

Узнай, что делает он в этой стороне,Об этом облике что может молвить мне?»

Одних спросили вслух, других спросили тайно.Что ж? Все таинственно и все необычайно!

И тело Сладостной ослабло в злой тоске,И все от истины блуждали вдалеке.

И, как змея, Ширин в тоске сгибалась грозной,Из раковины глаз теряя жемчуг слезный.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров, 1986azeribooks.narod.ru (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова, по изданию: Низами Гянджеви. Собрание сочинений в пяти томах. М.: Художественная литература, 1986 (в сокращённом виде: Баку, Азернешр, 1989). Главы, которых нет в этом издании, не переведены; текст набран по электронной публикации.

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets · Nature and spring