چو شیرین را ز قصر آورد شاپورملک را یافت از میعادگه دور

Ширин в ее края примчал художник снова, —Но встреча не сбылась: там не было Хосрова.

فرود آوردش از گل‌گون رهواربه گل‌زار مهین‌بانو دگر بار

С Гульгуна сняв Ширин, в цветник Михин-БануЕе он снова ввел, как светлую весну.

چمن را سرو داد و روضه را حورفلک را آفتاب و دیده را نور

И снова гурия меж роз родного краяДарила свет очам, огнем очей играя.

پرستاران و نزدیکان و خویشانکه بودند از پی شیرین پریشان

И приближенные, и слуги, и родня,Которые давно такого ждали дня,

چو دیدندش زمین را بوسه دادندزمین گشتند و در پایش فتادند

Увидевши Ширин, ей поклонились в ноги,И, прахом ставши, прах лобзали на дороге.

بسی شکر و بسی شکرانه کردندجهانی وقف آتش‌خانه کردند

И благодарственным моленьям и дарамПредела не было, и был украшен храм.

مهین‌بانو نشاید گفت چون بودکه از شادی ز شادروان برون بود

А что с Михин-Бану? Да, словно от дурмана,Ей тесно сделалось в пределах шадурвана,

چو پیری کو جوانی باز یابدبمیرد زندگانی باز یابد

Как сердцу старому, что стало юным вновь,Что мнило умереть, а в нем взыграла кровь.

سرش در بر گرفت از مهربانیجهان از سر گرفتش زندگانی

Беглянки голову Бану к себе прижала —И пробудился мир, и начал жить сначала.

نه چندان دل‌خوشی و مهر دادشکه در صد بیت بتوان کرد یادش

Как ласкова Бану! Какой в ней пламень жил!Ну кто хоть в сотне строк все это б изложил?!

ز گنج خسروی و ملک شاهیفدا کردش که می‌کن هر چه خواهی

Введя Ширин в простор дворцового предела,Ей предложила все: «Что хочешь, то и делай!»

شکنج شرم در مویش نیاوردحدیث رفته بر رویش نیاورد

Покровами стыда ей не затмив чела,Ей омрачить чела печалью не могла.

چو می‌دانست کآن نیرنگ‌سازیدلیلی روشن است از عشق‌بازی

Ведь понимала все: ее побег — сноровкаНеопытной любви, влюбленности уловка.

دگر کز شه نشان‌ها بود دیدهو زآن سیمین‌بران لَختی شنیده

И в шахе виделись ей признаки любви.Ей шепот лун открыл огонь в его крови.

سر خم بر می جوشیده می‌داشتبه گل خورشید را پوشیده می‌داشت

Вино бродящее укрыть она старалась,Свет глиною укрыть — хоть солнце разгоралось.

دلش می‌داد تا فرمان پذیردقوی‌دل گردد و درمان پذیرد

Бану твердит Луне: «Покорной надо стать,Домашний, тихий мир, как снадобье, принять».

نوازش‌های بی‌اندازه کردشهمان عهد نخستین تازه کردش

И с ней она нежна и создала — в надеждеВсе прошлое вернуть — все то, что было прежде.

همان هفتاد لعبت را بدو دادکه تا بازی کند با لعبتان شاد

И снова куколок, прекрасных, как весна,Дано ей семьдесят, — чтоб тешилась она.

دگر ره چرخ لعبت‌باز دستیبه بازی برد با لعبت‌پرستی

Круговорот небес, что кукольник, баюкалИ пробуждал к игре сереброгрудых кукол.

چو شیرین باز دید آن دختران راز مه پیرایه داد آن اختران را

Ширин, увидев их, — как прежнею порой,Луною рассекла веселый звездный рой.

همان لهو و نشاط اندیشه کردندهمان بازار پیشین پیشه کردند

Вновь у себя Ширин. Как праздник новоселья —Опять открыл базар досуга и веселья.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: здесь только стихи Липскерова; на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets