سخن‌گوینده، پیرِ پارسی‌خوانچنین گفت از ملوک پارسی‌دان

که چون خسرو به ارمن کس فرستادبه پرسش کردنِ آن سروِ آزاد

شب و روز انتظار یار می‌داشتامید وعدهٔ دیدار می‌داشت

به شام و صبح اندر خدمت شاهکمر می‌بست چون خورشید و چون ماه

چو تخت آرای شد طرف کلاهشز شادی تاجِ سر می‌خواند شاهش

گرامی بود بر چشم جهان‌دارچنین تا چشم زخم افتاد در کار

که از پولاد کاری خصم خون‌ریزدرم را سکه زد بر نام پرویز

به هر شهری فرستاد آن درم رابشورانید از آن شاه عجم را

ز بیم سکه و نیروی شمشیرهراسان شد کهن‌گرگ از جوان‌شیر

چنان پنداشت آن منصوبه را شاهکه خسرو باخت آن شطرنج ناگاه

بر آن دل شد که لعبی چند سازدبگیرد شاه نو را بند سازد

حسابی بر گرفت از روی تدبیرنبود آگه ز بازی‌های تقدیر

که نتوان راه خسرو را گرفتننه در عقده مه نو را گرفتن

چو هر کاو راستی در دل پذیردجهان گیرد جهان او را نگیرد

بزرگ امٌید ازین معنی خبر یافتشه نو را به خلوت جست و دریافت

حکایت کرد کاختر در وبال استملک را با تو قصد گوش‌مال است

بباید رفت روزی چند ازین پیششتاب آوردن و بردن سر خویش

مگر کاین آتشت بی‌دود گرددوبال اخترت مسعود گردد

چو خسرو دید کآشوب زمانههلاکش را همی سازد بهانه

به مشگو رفت، پیش مشگ‌مویانوصیت کرد با آن ماه‌رویان

که می‌خواهم خرامیدن به نخجیردو هفته بیش و کم زین کاخ دل‌گیر

شما خندان و خرّم‌دل نشینیدطرب سازید و روی غم نبینید

گر آید نار پستانی در این باغچو طاووسی نشسته بر پر زاغ

فرود آرید‌، کآن مهمان عزیز استشما ماهید و خورشید آن کنیز است

بمانیدش که تا بی‌غم نشیندطرب می‌سازد و شادی گزیند

و گر تَنگ آید از مشکوی خَضراچو خضر آهنگ سازد سوی صحرا

در آن صحرا که او خواهد بتازیدبهشتی‌روی را قصری بسازید

بدان صورت که دل دادش گواییخبر می‌داد از الهام خدایی

چو گفت این قصه‌، بیرون رفت چون بادسلیمان‌وار با جمعی پری‌زاد

زمین‌کَن کوهِ خود را گرم کردهسوی ارمن زمین را نرم کرده

ز بیم شاه می‌شد دل پر از درددو منزل را به یک منزل همی کرد

قضا را اسب‌شان در راه شد سستدر آن منزل که آن مه موی می‌شست

غلامان را بفرمود ایستادنستوران را علوفه برنهادن

تن‌ِ تنها ز نزدیک غلامانسوی آن مرغ‌زار آمد خرامان

طوافی زد در آن فیروزه گلشنمیان گلشن آبی دید روشن

چو طاووسی عقابی باز بستهتذروی بر لب کوثر نشسته

گیا را زیر نعل آهسته می‌سفتدر آن آهستگی آهسته می‌گفت

گر این بت جان من بودی، چه بودی؟ور این اسب آن من بودی، چه بودی؟

نبود آگه که آن شب‌رنگ و آن ماهبه برج او فرود آیند ناگاه

بسا معشوق کآید مست بر درسبل در دیده باشد خواب در سر

بسا دولت که آید بر گذرگاهچو مرد آگه نباشد، گم کند راه

ز هر سو کرد بر عادت نگاهینظر ناگه در افتادش به ماهی

چو لَختی دید از آن دیدن خطر دیدکه بیش آشفته شد تا بیش‌تر دید

عروسی دید چون ماهی مهیاکه باشد جای آن مه بر ثریا

نه ماه‌، آیینهٔ سیماب دادهچو ماه نخشب از سیماب زاده

در آب نیل‌گون چون گُل نشستهپرندی نیل‌گون تا ناف بسته

همه چشمه ز جسم آن گل‌اندامگُلِ بادام و در گل مغزِ بادام

حواصل چون بوَد در آب چون رنگ‌؟همان رونق در او از آب و از رنگ

ز هر سو شاخ گیسو شانه می‌کردبنفشه بر سر گل دانه می‌کرد

اگر زلفش غلط می‌کرد کاریکه دارم در بن هر موی ماری

نهان با شاه می‌گفت از بناگوشکه مولای توام هان حلقه در گوش

چو گنجی بود گنجش کیمیاسنجبه بازی زلف او چون مار بر گنج

فسون‌گر مار را نگرفته در مشتگمان بردی که مار افسای را کشت

کلید از دست بستان‌بان فتادهز بستان نار پستان در گشاده

دلی کآن نارِ شیرین‌کار دیدهز حسرت گشته چون نارِ کفیده

بدان چشمه که جای ماه گشتهعجب بین کآفتاب از راه گشته

چو بر فرق، آب می‌انداخت از دستفلک بر ماه، مروارید می‌بست

تنش چون کوهِ برفین تاب می‌دادز حسرت شاه را برف‌آب می‌داد

شه از دیدار آن بلورِ دل‌کششده خورشید یعنی دل پر آتش

فشاند از دیده باران سحابیکه طالع شد قمر در برج آبی

سمن‌بر غافل از نظارهٔ شاهکه سنبل بسته بد بر نرگسش راه

چو ماه آمد برون از ابر مشگینبه شاهنشه درآمد چشم شیرین

همایی دید بر پشت تَذَرویبه بالای خدنگی‌، رَسته سروی

ز شرمِ چشمِ او در چشمهٔ آبهمی لرزید چون در چشمه مهتاب

جز این چاره ندید آن چشمهٔ قندکه گیسو را چو شب بر مه پراکند

عبیر افشاند بر ماهِ شب‌افروزبه شب خورشید می‌پوشید در روز

سوادی بر تن سیمین زد از بیمکه خوش باشد سواد نقش بر سیم

دل خسرو بر آن تابنده مهتابچنان چون زر در آمیزد به سیم‌آب

ولی چون دید کز شیر شکاریبه هم در شد گوزن مرغزار‌ی

زبون‌گیری نکرد آن شیر نخجیرکه نبوَد شیر صیدافکن زبون‌گیر

به صبری کآورد فرهنگ در هوشنشاند آن آتش جوشنده را جوش

جوان‌مردی‌، خوش‌آمد را ادب کردنظر‌گاه‌ش دگر جایی طلب کرد

به گِرد چشمه دل را دانه می‌کاشتنظر جای دگر بیگانه می‌داشت

دو گل بین کز دو چشمه خار دیدنددو تشنه کز دو آب آزار دیدند

همان را روز اول چشمه زد راههمین از چشمه‌ای افتاد در چاه

به سرچشمه گشاید هر کسی رختبه چشمه نرم گردد توشهٔ سخت

جز ایشان را که رخت از چشمه بردندز نرمی‌ها به سختی‌ها سپردند

نبینی چشمه‌ای کز آتش دلندارد تشنه‌ای را پای در گل

نه خورشید جهان کاین چشمهٔ خونبدین کار است گردان گرد گردون

چو شه می‌کرد مه را پرده‌داریکه خاتون بُرد نتوان بی‌عماری

برون آمد پری‌رخ چون پری تیزقبا پوشید و شد بر پشت شبدیز

حسابی کرد با خود کاین جوان‌مردکه زد بر گِردِ من چون چرخ نآورد

شگفت آید مرا گر یار من نیستدلم چون بُرد؟ اگر دل‌دار من نیست‌‌!

شنیدم لعل در لعل است کانشاگر دل‌دار من شد، کو نشانش؟

نبود آگه که شاهان جامهٔ راهدگرگونه کنند از بیم بدخواه

هوای دل رهش می‌زد که برخیزگُل خود را بدین شِکّر برآمیز

گر آن صورت بُد‌‌، این رخشنده‌، جان استخبر بود آن و این باری عیان است

دگر ره گفت از این ره روی برتابروا نبود نمازی در دو محراب

ز یک دوران دو شربت خورد نتواندو صاحب را پرستش کرد نتوان

و گر هست این جوان آن نازنین‌شاهنه جای پرسش است او را در این راه

مرا به کاز درونِ پرده بیندکه بر بی‌پردگان گَردی نشیند

هنوز از پرده بیرون نیست این کارز پرده چون برون آیم به یک‌بار‌؟

عقاب خویش را در پویه پَر دادز نعلش گاو و ماهی را خبر داد

تک از باد صبا پیشی گرفتهبه جنبش با فلک خویشی گرفته

پری را می‌گرفت از گرم‌خیزیبه چشم دیو در می‌شد ز تیزی

پس از یک لحظه خسرو باز پس دیدبه جز خود ناکسم گر هیچ‌کس دید

ز هر سو کرد مرکب را روانهنه دل دید و نه دلبر در میانه

فرود آمد بدان چشمه زمانیز هر سو جُست از آن گوهر نشانی

شگفت آمد دلش را کاین چنین تیزبدین زودی کجا رفت آن دل‌آویز‌؟

گَهی سوی درختان دید گستاخکه گویی مرغ شد پرید بر شاخ

گَهی دیده به آب چشمه می‌شستچو ماهی ماه را در آب می‌جست

زمانی پل بر آب چشم بستیگَهی بر آب چشمه پل شکستی

ز چشمش برده آن چشمه سیاهیدر او غلطید چون در چشمه ماهی

چنان نالید کز بس نالش اوپشیمان شد سپهر از مالش او

مه و شبدیز را در باغ می‌جستبه چشمی باز و چشمی زاغ می‌جست

ز هر سو حمله‌بر چون بازِ نخجیرکه زاغی کرد بازش را گرو‌گیر

از آن زاغ سبک‌پر‌، مانده پُر داغجهان تاریک بر وی چون پر زاغ

شده زاغِ سیه‌، بازِ سپیدشدرخت خار گشته‌، مشک‌بید‌ش

ز بیدش گر به بید انجیر کردهسرشگش تخم بید انجیر خورده

خمیده بیدش از سودای خورشیدبلی رسم است چوگان کردن از بید

بر آورد از جگر سوزنده آهیکه آتش در چو من مردم گیاهی

بهاری یافتم زو بر نخوردمفراتی دیدم و لب تر نکردم

به نادانی ز گوهر داشتم چنگکنون می‌بایدم بر دل زدن سنگ

گلی دیدم نچیدم بامداد‌شدریغا چون شب آمد برد بادش

در آبی نرگسی دیدم شکفتهچو آبی خفته وز او آب، خفته

شنیدم کآب خفتد‌، زر شود خاکچرا سیماب گشت آن سرو چالاک‌؟

همایی بر سرم می‌داد سایهسریر‌م را ز گردون کرد پایه

بر آن سایه چو مه دامن فشاندمچو سایه لاجرم بی‌سنگ ماندم

نمد زینم نگردد خشک از این خونبَترزینم تبر‌زین چون بود چون‌‌!

برون آمد گلی از چشمهٔ آبنمی‌گویم به بیداری که در خواب

کنون کآن چشمه را با گُل نبینمچو خار آن به که بر آتش نشینم

که فرمودم که روی از مه بگردان‌‌؟چو بخت آمد به راهت ره بگردان‌‌؟

کدامین دیو طبعم را بر این داشت‌‌؟که از باغ ارم بگذشت و بگذاشت

همه جایی شکیبایی ستوده‌ستجز این یک‌جا که صید از من ربوده‌ست

چو برق از جان چراغی برفروزمشکیب خام را بر وی بسوزم

اگر من خوردمی زان چشمه آبینبایستی ز دل کردن کبابی

نصیحت بین که آن هندو چه فرمودکه چون مالی بیابی زود خور زود

در این باغ از گل سرخ و گل زردپشیمانی نخورد آن کس که برخورد

من و زین پس جگر در خون‌کشیدنز دل پیکانِ غم بیرون کشیدن

زنم چندان تپانچه بر سر و رویکه یارب یاربی خیزد ز هر موی

مگر کآسوده‌تر گردم در این دردتنور آتشم لَختی شود سرد

ز بحرِ دیده چندان دُر ببارمکه جز گوهر نباشد در کنارم

کسی کاو را ز خون آماس خیزدکی آسوده شود تا خون نریزد؟

زمانی گشت گرد چشمه نالانبه گریه دست‌ها بر چشم مالان

زمانی بر زمین افتاد مدهوشگرفت آن چشمه را چون گل در آغوش

از آن سرو روان کز چنگ رفتهز سرو‌َش آب و از گُل رنگ رفته

سهی سَرو‌ش فتاده بر سر خاکشده لرزان چنان کز باد خاشاک

به دل گفتا گر این ماه آدمی بودکجا آخر قدمگاهش زمی بود؟

و گر بود او پری دشوار باشدپری بر چشمه‌ها بسیار باشد

به کس نتوان نمود این داوری راکه خسرو دوست می‌دارد پری را

مرا زین کار کامی برنخیزدپری پیوسته از مردم گریزد

به جفت مرغِ آبی باز کی شد؟پری با آدمی دم‌ساز کی شد؟

سلیمانم بباید نام کردنپس آن گاهی پری را رام کردن

ازین اندیشه لَختی باز می‌گفتحکایت‌های دل‌پرداز می‌گفت

به نومیدی دل از دل‌خواه برداشتبه دارالملک ارمن راه برداشت

Рассказчик, на фарси о канувшем читавший,Рассказывал; узнал рассказчику внимавший:

Когда Хосров послал Шапура в дальний край,Сказав: «Ты о мечтах Прекрасной разузнай», —

И день и ночь он был в покорном ожиданье,Что будет сладкое назначено свиданье.

С зарей и в сумерках — как солнце и луна —Он службу нес отцу; душа была ясна.

И юный был Хосров, согласно древним сказам,Отцовского венца излюбленным алмазом.

И хоть сиял отцу сей сладостный алмаз,Вмиг изменилось все: дурной вмешался глаз.

Тот враг, что кознями весь край бы заарканил,Дирхемы с именем Парвиза отчеканил.

Он их пустил гулять во многих областях;Тревогой был объят персидский старый шах.

Он мыслит: сын игру затеял не без толка.Захватит юный лев престол седого волка.

И царь задумался: какой же сделать ход?Вот первый: юношу в ловушку он запрет.

О мерах думал он, но думал не глубоко:Не ведал он игры играющего рока.

Не ведал, что всегда Хосров отыщет путь,Что месяц молодой в оковы не замкнуть,

Что каждый, истину избрав своим кумиром,Мир победит, ни в чем не побежденный миром.

О шахских замыслах узнал Бузург-Умид.Он юношу сыскал, спасая от обид.

«Взгляни, твоя звезда плывет по небу книзу,Царь в гневе на тебя,— промолвил он Парвизу. —

Пока не схвачен ты, покинь родимый край,От кары удались и голову спасай.

Быть может, пламень сей останется без дыма,Взойдет твоя звезда, вернешься в край родимый».

Хосров глядит: беда, плетя за нитью нить,Ему готовит сеть, желая полонить.

К мускуснокудрым он, в спокойствии великом,Пошел. И вымолвил Хосров месяцеликим:

«Из замка скучного я на немного днейУеду: пострелять мне хочется зверей.

Желаю, чтобы дни вы весело встречали.Играйте. Никакой не ведайте печали.

Когда ж прибудет та, чей дивен черный конь,Осанка — что павлин, улыбка — что огонь, —

О луны! Вы ее приветствуйте, в оконцеВзгляните-ка! Она светлей, чем это солнце.

Ее примите вы и станьте с ней близки,Чтоб знала радости, не ведала б тоски.

Когда ж взгрустнет она в Дворце моем Зеленом,Прельщенная иным: лугов зеленым лоном,

Вы луг пленительный найдите и дворецПостройте на лугу владычице сердец».

Уже душа ему пророчила о многом,И, говоря, Хосров был вдохновляем богом.

Слова он вымолвил, как ветер, и — смотри! —Пошел, как Сулейман со свитою пери.

Он взвил коня, чтоб бил он менее дорогу.Он покорил себе к Армении дорогу.

Чтоб только не узреть отеческих седин,Два перехода он, летя, сливал в один.

Но обессилели его гулямов кониТам, где луна свой лик увидела в затоне.

Гулямам он сказал: «Тут сделаем привал,Чтоб каждый скакуну тут корма задавал».

Хосров Парвиз один, без этой свиты верной,Направился к ручью; рысцой он ехал мерной,

И луг он пересек, и вот его глазаУвидели: блестит затона бирюза.

Орел на привязи, — и где восторгу мера? —Не дивный ли фазан у чистых вод Ковсера?

Конь тихо ел траву у золотых подков,И тихо, чуть дыша, в тиши сказал Хосров:

«Когда б сей образ лун был мой, — о, что бы стало!Когда бы сей скакун был мой,— о, что бы стало!»

Не знал он, что луну вот этот воронойПримчит к нему, что с ней он слит судьбой одной.

Влюбленных множество приходит к нашей двери,Но словно слепы мы: глядим, любви не веря.

И счастье хочет к нам в ворота завернуть,Но не покличь его — оно забудет путь.

Провел царевич взор небрежно по просторам,И вот луна в ручье его предстала взорам.

И он увидел сеть, что рок ему постлал:Чем дольше он взирал, тем больше он пылал.

Луну прекрасную его узрели взгляды.И место ей не здесь, а в небе, где плеяды!

Нет, не луна она, а зеркало и ртуть.Луны Нехщебской — стан. Взглянуть! Еще взглянуть!

Не роза ль из воды возникла, полукроясь,Лазурной пеленой окутана по пояс.

И миндаля цветком, отрадное суля,Была вода. Ширин — орешком миндаля.

В воде сверкающей и роза станет краше.Еще нежней Ширин — в прозрачной водной чаше.

На розу — на себя — она фиалки кос,Их расплетая мглу, бросала в брызгах рос.

Но кудри вихрились: «Ты тронуть нас посмей-ка!Ведь в каждом волоске есть мускусная змейка!»

Как будто их слова над ухом слышал шах:«Ты — раб, мы — господа, пред нами чувствуй страх».

Она была что клад, а змеи, тайны кладаХраня, шептали всем: «Касаться их не надо».

Нет, в руки их не брал, колдуя, чародей,Сражали колдунов клубки опасных змей.

Наверно, выпал ключ из пальцев садовода, —Гранаты двух грудей открыли дверцы входа.

То сердце, что узрит их даже вдалеке,Растрескается все — как бы гранат — в тоске,

И Солнце в этот день с дороги повернулоЗатем, что на Луну и на воду взглянуло.

Парвиз, улицезрев сей блещущий хрусталь,Стал солнцем, стал огнем, пылая несся вдаль.

Из глаз его — из туч — шел дождь. Он плакал, млея!Ведь поднялась луна из знака Водолея.

Жасминогрудая не видела егоИз змеекудрого покрова своего.

Когда ж прошла луна сквозь мускусные тучи,Глядит Ширин — пред ней сам царь царей могучий.

Глядит: пред ней Хумой оседланный фазан,И кипарис вознес над тополем свой стан.

Она, стыдясь его, — уж тут ли до отваги! —Дрожит, как лунный луч дрожит в струистой влаге.

Не знала Сладкая, как стыд свой превозмочь,И кудри на луну набросила, как ночь,

Скрыв амброю луну — светило синей ночи,Мглой солнце спрятала, дня затемнила очи.

Свой обнаженный стан покрыла черным вмиг,Рисунок чернью вмиг на серебре возник.

И сердце юноши, кипением объято,Бурлило; так бурлит расплавленное злато.

Но, видя, что от льва взалкавшего оленьПришел в смятение, глазами ищет сень, —

Не пожелал Хосров приманчивой добычи:Не поражает лев уже сраженной дичи.

В пристойности своей найдя источник сил,Он пламень пламенных желаний погасил,

Скрыть терпеливо страсть ему хватает мочи,И от стыдливой честь его отводит очи.

Но бросил сердце он у берега ручья.Чья ж новая краса взор утолит? Ничья.

Взгляни: две розы тут у двух истоков страсти.Здесь двое жаждущих у двух глубин во власти.

Хосрову в первый день путь преградил поток,Луну во глубь любви ручей любви повлек.

Скитальцы у ручьев свои снимают клади,Размочат жесткий хлеб и нежатся в прохладе.

Они же у ключей большую взяли кладь,И ключ все мягкое стал в жесткость обращать.

Но есть ли ключ, скажи, где путник хоть однаждыНе увязал в песке, горя от страстной жажды?

О солнце бытия! Ключ животворных вод!И ты, рождая страсть, обходишь небосвод.

Когда он от пери отвел глаза, взирая,Где паланкин для той, что прибыла из рая, —

Пери, схвативши плащ, из синих водных ризВспорхнув, бежит к коню,— и мчит ее Шебдиз.

Себе твердит она: «Коль юноша, которыйКружился вкруг меня, в меня вперяя взоры,

Не должен вовсе стать возлюбленным моим, —Как сердце взять он мог, как завладел он им?

Сказали мне: «Хосров весь облечен в рубины», —На всаднике ж рубин не виден ни единый».

Не знала, что порой одет не пышно шах —Ему грабители в пути внушают страх.

Но сердце молвило, путь преградив с угрозой:«Стой! Этот сахар ты смешай с душистой розой.

Рисунок зрела ты, а здесь — его душа.Здесь — явь, там — весть была. Вернись к нему спеша».

Вновь шепчет ум: «Бежать! Мой дух не будет слабым.Не должно смертному молиться двум михрабам.

Вино в единый круг нельзя нам дважды пить.Служа двум господам, нельзя достойным быть.

А если самого я встретила Хосрова, —Здесь быть мне с ним нельзя. С ним встретимся мы снова.

Пусть под покровами меня увидит шах:Кто тканью не покрыт, того покроет прах.

Ведь все еще пока укрыто за завесой,И мне одна пока защита — за завесой».

И взвихрила орла, и вот уж — далека.И гром копыт смутил и Рыбу и Быка,

И ветр, гонясь за ней, узнал бы пораженье.Она была быстрей, чем времени движенье.

Победа в быстроте. Прекрасная периОт дива унеслась. Смотри! Скорей смотри!

Мгновенье — и Хосров взглянул назад, — и что же!Не встретил никого. Нет, мой рассказ неложен!

И начал он, дивясь, коня гонять окрест,Но сердце взявшая ушла из этих мест.

Вот у источника он спешился; пытливый,Склонясь, искал следов жемчужины красивой.

Дивился дух его: как быстрая стрела,Куда направиться красавица могла?

То зорко он взирал на древние деревья...Хосров! Иль птицами взята она в кочевья?

То очи омывал он водами ручья, —В ручье ль его луна? О, где она, о, чья?

Он пальцев мостики облил своей слезою,Он мост двух рук своих ломал над головою.

Поток прелестного! Ширин! Ее однуОн видел. Он упал, как рыба в глубину.

Он горестно стенал. Поняв его стенанье,Заплакал небосвод, пославший испытанье.

Шебдиза он искал и светлую Луну.«Где ворон с соколом?» — будил он тишину.

Носился он кругом, как на охоте сокол.Где ворон? Вместе с ним ушел в полете сокол.

Злой ворон быстротой какое создал зло!Весь мир так черен стал, как ворона крыло.

День — ворон сумрачный, не сокол он красивый.Он что колючий лес — не мускусные ивы.

Царевич ивой стал. Душа его мрачна.И слезы падают, как ивы семена.

Где солнце? Скорбен вид согнувшегося стана.Стан — ива. Вот и стал он клюшкой для човгана.

Из сердца пылкого пошел палящий стон:«Да буду, как щепа, я пламенем спален!

Лишь миг я зрел весну! Горька моя утрата!Не освежил я уст прохладою Евфрата!

Жемчужину найдя, не смог ее схватить!Что ж! Камень я схвачу, чтоб камнем сердце бить!

Я розу повстречал, да не сорвал с зарею,—И ветер взял ее, и мгла сказала: «Скрою».

Я снежный зрел нарцисс над гладью синих вод,—И воды замерли и стали словно лед.

Бывает золото в воде под льдистой мутью.Что ж сделалась она вмиг ускользнувшей ртутью!

Хума счастливую мне даровала тень,И трон мой вознесла в заоблачную сень.

Но, как луна, я тень покрыл своей полою,И света я лишен, и стал я только мглою.

Мой нат уже в крови. Уж близок я к беде!Меч палача, он где еще свирепей? Где?

Возникла из ключа сверкающая роза.Все видел я во сне. Мне этот сон угроза:

Теперь, когда в ключе уж этой розы нет,Не броситься ль в огонь? К чему мне божий свет!

Кто мне велел: «Красу и взором ты не трогай.Блаженство повстречав, ступай другой дорогой»?

Какой злокозненный меня попутал див?Я сам покинул рай, разлуку породив.

Терпеньем обладать — полезен сей обычай.Лишь мне он вреден стал: расстался я с добычей.

Я молнией души зажечь костер смогу.На нем напрасное терпенье я сожгу.

Когда б вкусил я вод источника, такоеИз сердца своего не делал бы жаркое.

Из моря скорбных глаз я слезный жемчуг лью.Готов наполнить им я всю полу свою.

Излечится ли тот, кто болен злым недугом,Пока не пустит кровь? О рок, ты стань мне другом!»

Рыдал он у ручья меж зарослями роз,Ладонями со щек стирая капли слез.

И падал наземь он, рассудку не внимая,Как розы цепкие, источник обнимая.

Где стройный кипарис? Исчез! Его уж нет!Стан юноши поник, и роз не розов цвет.

О стройный кипарис! Вот он лежит во прахе,Трепещет, как от бурь трава трепещет в страхе.

Он шепчет: «Коль она — лишь смертный человек,То бродит по земле, меж пажитей и рек.

Когда ж она — пери, то к ней трудна дорога,Ведь у ключей лесных видений бродит много.

Остерегись, Хосров, уста свои запри.Не разглашай, что ты влюбляешься в пери.

Что обрету я здесь? Мечтать ли мне о чуде?Пери бегут людей, всегда им чужды люди.

Ведь сокол с уткою — не пара, и вовекС пери свою судьбу не свяжет человек.

Да! Сделаться сперва я должен Сулейманом,Потом смирять пери, за их гоняться станом!»

Он горестно роптал: «Забудь ее, забудь!»Он жалобы вздымал, терзающие грудь.

Он сердце бедное от девы светлолицейОтвел. К армянской он отправился столице.

Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение

Случайное стихотворение

Другие произведения автора

Стихи других поэтов · О природе