Şərəfnamə, fəsil 47
Məsnəvi nədir?
Məsnəvi: hər beyti öz qafiyəsi ilə gələn uzun nəzm, adətən dastan və ya hekayə.
بیا ساقی آن باده بر دست گیرکه از خوردنش نیست کس را گزیر
نه باده جگر گوشهٔ آفتابکه هم آتش آمد به گوهر هم آب
دو پروانه بینم در این طرفگاهیکی رو سپیدست و دیگر سیاه
نگردند پروانهٔ شمع کسکه پروانهٔ ما نخوانند بس
فروغ از چراغی ده این خانه راکه سازد کباب این دو پروانه را
گزارشکنِ فرشِ این سبزباغچنین برفروزد چراغ از چراغ
که چون یافت اسکندرِ فیلقوسخبرهای ناخوش ز تاراج روس
نخفت آن شب از عزم کین ساختنز هر گونه با خود برانداختن
که جنبش در این کار چون آورمکز این عهد خود را برون آورم
دگر روز کاین بورِ بیجاده رنگز پهلوی شبدیز بگشاد تنگ
سکندر بران خنگ ختلی نشستکه چون باد برخاست چون برق جست
ز جوشنده جیحون جنیبت جهاندوز آنجا سوی دشت خوارزم راند
سپاهی چو دریا پس پشت اوحساب بیابان در انگشت او
بیابان خوارزم را در نوَشتز جیحون در آمد به بابل گذشت
بدان تا کند عالم از روس پاکقرارش نمیبود در آب و خاک
در آن تاختن دیده بیخواب کردگذر بر بیابان سقلاب کرد
بیابان همه خیل قفچاق دیددر او لعبتان سمنساق دید
به گرمی چو آتش به نرمی چو آبفروزانتر از ماه و از آفتاب
همه تنگچشمان مردم فریبفرشته ز دیدارشان ناشکیب
نقابی نه بر صفحهٔ رویشاننه باک از برادر نه از شویشان
سپاهی عزب پیشه و تنگ یابچو دیدند رویی چنان بینقاب
ز تاب جوانی به جوش آمدنددر آن داوری سختکوش آمدند
کس از بیم شه ترکتازی نکردبدان لعبتان دستیازی نکرد
چو شه دید خوبان آن راه رانه خوب آمد آن قاعدت شاه را
پریپیکران دید چون سیم ِ نابسپاهی همه تشنه و ایشان چو آب
ز محتاجی لشگر اندیشه کردکه زن زن بود بیگمان مرد مرد
یکی روز همت بدان کار دادبزرگان قفچاق را بار داد
پس از آنکه شاهانه بنواختْشانبه تشریف خود سر برافراختْشان
به پیران قفچاقْ پوشیده گفتکه زنْ رویپوشیده به در نهفت
زنی کاو نماید به بیگانه رویندارد شکوه خود و شرم شوی
اگر زن خود از سنگ و آهن بودچو زن نام دارد، نه هم زن بود
چو آن دشتبانان شوریده راهشنیدند یک یک سخنهای شاه
سر از حکم آن داوری تافتندکه آیین خود را چنان یافتند
به تسلیم گفتند ما بندهایمبه میثاق خسرو شتابندهایم
ولی روی بستن ز میثاق نیستکه این خصلت آیین قفچاق نیست
گر آیین تو روی بربستن استدر آیین ما چشم در بستن است
چو در روی بیگانه نادیده بهجنایت نه بر روی، بر دیده به
وگر شاه را ناید از ما درشتچرا بایدش دید در روی و پشت
عروسان ما را بس است این حصارکه با حجلهٔ کس ندارند کار
به برقع مکن روی این خلق ریشتو شو برقع انداز بر چشم خویش
کسی کاو کند دیده را در نقابنه در ماه بیند نه در آفتاب
جهاندار اگر زانکه فرمان دهدز ما هر که خواهد بر او جان دهد
بلی شاه را جمله فرمان بریمولیکن ز آیین خود نگذریم
چو بشنید شاه آن زبانآوریزبون شد زبانش در آن داوری
حقیقت شد او را که با آن گروهنصیحت نمودن ندارد شکوه
به فرزانه آن قصه را گفت بازوز او چارهای خواست آن چاره ساز
که این خوبرویان زنجیر مویدریغ است کز کس نپوشند روی
وبال است از این چشم ِ بیگانه راچو از دیدن شمع پروانه را
چه سازیم تا نرمخویی کنند؟ز بیگانه پوشیده رویی کنند؟
چنین داد پاسخ فراست شناسکه فرمان شه را پذیرم سپاس
طلسمی برانگیزم از ناف دشتکه افسانه سازند ازان سرگذشت
هر آن زن که در روی او بنگردبجز روی پوشیده زو نگذرد
به شرطی که شاه آرد آنجا نشستوزو هر چه در خواهم آرد به دست
شه از نیک و بد هر چه فرزانه خواستبه زور و به زر یک به یک کرد راست
جهاندیدهٔ دانا به نیک اختریدرآمد به تدبیر صنعت گری
نو آیین عروسی در آن جلوهگاهبرآراست از خاره سنگی سیاه
برو چادری از رخام سفیدچو برگ سمن بر سر مشک بید
هرآنزن که دیدی در آزرم اویشدی روی پوشیده از شرم اوی
درآورده از شرم چادر به روینهان کرده رخسار و پوشیده موی
از آن روز خفچاق رخساره بستکه صورتگر آن نقش بر خاره بست
نگارنده را گفت شه کاین نگاردر این سنگدل قوم چون کرد کار؟!
که فرمان ما را ندارند گوشدر این سنگ بینند و یابند هوش؟
خبر داد دانای بیدار بختکه خفچاق را دل چو سنگ است سخت
به بَر گرچه سیمند، سنگیندلندبه سنگیندلان زین سبب مایلند
بدین سنگ چون بگذرد رختشاناز او نرم گردد دل سختشان
که رویی بدین سختی از خاره سنگچو خود را همیپوشد از نام و ننگ
روا باشد ار ما بپوشیم رویز بیداد بیگانه و شرم شوی
دگر نسبتی کهآسمانیست آننگویم که رمزی نهانیست آن
به پامردی این طلسم بلندبر آن رویها بستهشد رویبند
هنوز آن طلسم ِ برانگیختهدر آن دشت ماندهست ناریخته
یکی بیشه در گردش از چوبهٔ تیرچو باشد گیا بر لب آبگیر
ز پرهای تیر عقاب افکنشعقابان فزونند پیرامنش
همه خیل قفچاق کانجا رسنددوتا پیش آن نقش یکتا رسند
ز ره گر پیاده رسد گر سوارپرستش کنندش پرستندهوار
سواری که راند فرس پیش اونهد تیری از جعبه در کیش او
شبانی که آنجا رساند گلهکند پیش او گوسفندی یله
عقابان درآیند از اوج بلندنمانند یک موی از آن گوسفند
ز بیم عقابان پولاد چنگنگردد کسی گرد آن خاره سنگ
صنم بین که آن نقشپرداز کردکه گاهی گره بست و گه باز کرد
Дай мне, кравчий, напитка того благодать,Без которого в мире нельзя пребывать.
В нем сияние сердца дневного светила.В нем и влаги прохлада, и пламени сила.
Есть две бабочки в мире волшебном: однаЛучезарно бела, а другая черна.
Их нельзя уловить в их поспешном круженье:Не хотят они быть у людей в услуженье.
Но коль внес ты свой светоч в укромный мой дом,—Уловлю уловляемых долгим трудом.
Разостлавший ковер многоцветного сада,Свет зажег от светила, и льется услада.
Тот, кого породил славный царь Филикус,Услыхав от абхазца, как пламенен рус,
Размышлял о сраженьях, вперив свои очиВ многозвездную мглу опустившейся ночи.
Все обдумывал он своих действий пути,Чтоб исполнить обет и к победе прийти.
И когда рдяный конь отбежал от ШебдизаИ сверкнул, и ночная растаяла риза,—
Царь оставил Джейхун, свой покой отстраня,Чтобы в степи Хорезма направить коня.
За спиной его — море: несчетные брони.А пустыни пути — у него на ладони.
Степь Хорезма пройдя, он Джейхун перешел,И пред ним вавилонский раскинулся дол.
Царь на русов спешил и в своих переходахНи на суше покоя не знал, ни на водах.
Не смыкал он очей, и, огнем обуян,Пересек он широкие степи славян.
Там кыпчакских племен он увидел немало,Там лицо милых жен серебром заблистало.
Были пламенны жены и были нежны,Были образом солнца, подобьем луны.
Узкоглазые куколки сладостным ликомИ для ангелов были б соблазном великим.
Что мужья им и братья! Вся прелесть их лицБез покрова — доступность открытых страниц.
И безбрачное войско душой изнывало,Видя нежных, не знавших, что есть покрывало.
И вскипел в юных душах мучительный жар,И объял всех бойцов нетерпенья пожар.
Все ж пред шахом, что не был на прелести падким,Не бросались они к этим куколкам сладким.
Царь, узрев, что кыпчачки не чтут покрывал,Счел обычай такой не достойным похвал:
«Серебро этих лиц, — он подумал однажды, —Что родник, а войска изнывают от жажды».
Все понятно царю: жены — влаги свежей,И обычная жажда в душе у мужей.
Целый день посвятил он заботе об этом:Всех кыпчакских вельмож он призвал, и, с приветом
Выйдя к ним, оказал им хороший прием,И, возвыся их всех в снисхожденье своем,
Тайно молвил старейшинам: «Женам пристало,Чтобы в тайне держало их лик покрывало.
Та жена, что чужому являет себя,Чести мужа не чтит, свою честь погубя.
Будь из камня она, из железа, но все жеЭто — женщина. Будьте, старейшины, строже!»
Но, услышав царя, эти стражи степей, —Тех степей, где порою не сыщешь путей,
Отклонили его повеленье, считая,Что пристоен обычай их вольного края.
«Мы,— сказали они, — внемля воле судьбы, —У тебя в услуженье. Мы только рабы,
Но лицо прикрывать не показано женамНи обычаем нашим, ни нашим законом.
Пусть у вас есть покров для сокрытия лиц,Мы глаза прикрываем покровом ресниц.
Коль взирать на лицо ты считаешь позором,Обвинение шли не ланитам, а взорам.
Но прости — нам язык незатейливый дан,—Для чего ты глядишь на лицо и на стан?
Есть у наших невест неплохая защита:Почивальня чужая для скромниц закрыта.
Не терзай наших женщин напрасной чадрой.Ты глаза свои лучше пред ними закрой:
Прикрывающий очи стыда покрывалом,Не прельстится и солнца сверканием алым.
Все мы чтим Повелителя, никнем пред ним,За него мы и души свои отдадим.
Верим в суд Повелителя строгий и правый,Но хранить мы хотим наши старые нравы».
Искендер замолчал, их услышав ответ.«Бесполезно, — решил он,— давать им совет».
Попросил мудреца всем дававший помогу,Чтоб ему он помог, чтоб навел на дорогу:
Те, чьи косы как цепи, чей сладостен лик,Соблазняют, и яд их соблазна велик.
Гибнет взор, созерцающий эту усладу,Как ночной мотылек, увидавший лампаду.
Что нам сделать, чтоб стали стыдливей они,Чтобы скрыли свой лик? Дай совет. Осени».
И познавший людей молвил шаху: «ВнимаюМудрой речи твоей, твой приказ принимаю.
Здесь, в одной из равнин, талисман я создам.Сказ о нем пронесется по всем городам.
Сотни жен, проходящих равниною тою,От него отойдут, прикрываясь фатою.
Только надо, чтоб шах побыл в той сторонеИ велел предоставить все нужное мне».
Или силой, иль с помощью золота, вскореВсе добыл государь, и на вольном просторе
Муж, в пределах искусства достигший всего,Стал трудиться, являя свое мастерство.
Изваял, всех привлекши к безлюдному месту,Из прекрасного черного камня невесту.
Он чадрой беломраморной скрыл ее лик.Словно свежий жасмин над агатом возник.
И все жены, узрев, что всех жен она строже,Устыдясь, прикрывали лицо свое тоже
И, накинув покровы на сумрак волос,Укрывали с лицом и сплетения кос.
Так имевший от счастья немало подачекУкрываться заставил прекрасных кыпчачек.
Царь сказал мудрецу — так он был поражен:«Изменил ты весь навык столь каменных жен.
Ничего не добился я царским приказом,А твой камень в рассудок приводит их разом».
Был ответ: «Государь! Мудрых небо хранит.Сердце женщин кыпчакских — суровый гранит.
Пусть их грудь — серебро, а ланиты — что пламень,Их привлек мой кумир, потому что он камень.
Видят жены, что идол суров, недвижим,И смягчаются в трепете сердцем своим:
Если каменный идол боится позораИ ланиты прикрыл от нескромного взора,
Как же им не укрыться от чуждых очей,Чтобы взор на пути не смущал их ничей!
Есть и тайна, которою действует идол,Но ее, государь, и тебе я б не выдал!»
Изваяньем таинственным, в годах былых,Был опущен покров на красавиц степных.
И теперь в тех степях, за их сизым туманом,С неповерженным встретишься ты талисманом.
Вкруг него твой увидит дивящийся взорДревки стрел, словно травы у сонных озер.
Но хоть стрелам, разящим орлов, нет и счета, —Здесь увидишь орлов, шум услышишь их взлета.
И приходят кыпчаков сюда племена,И пред идолом гнется кыпчаков спина.
Пеший путник придет или явится конный, —Покоряет любого кумир их исконный.
Всадник медлит пред ним, и, коня придержав,Он стрелу, наклоняясь, вонзает меж трав.
Знает каждый пастух, прогоняющий стадо,Что оставить овцу перед идолом надо.
И на эту овцу из блистающей мглыРаскаленных небес ниспадают орлы.
И, когтей устрашаясь булатных орлиных,Ищут многие путь лишь в окрестных долинах.
Посмотри ж, как, творя из гранитной скалы,Я запутал узлы и распутал узлы.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/works/nizami-serefname-47
← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir
Müəllifin digər əsərləri
Məcnunun ahuları azad etməsiDinləyin bu ötən, sədəfli sazı,
Leyli və Məcnun, fəsil 26Açdı gözlərini yuxudan səhər,Sarı köynək geydi o mavi göylər.
Leyli və Məcnun, fəsil 27O göylər pərisi günəş yananda,Səhər pərdəsindən baş qaldıranda
Leyli və Məcnun, fəsil 28İbn-Səlamın dastanıMəna dənizinin qəvvası insan