بساز ای مغنی ره دلپسندبر اوتار این ارغنون بلند

رهی کان ز محنت رهایی دهدبه تاریک شب روشنایی دهد

سخن را نگارندهٔ چرب‌دستبنام سکندر چنین نقش بست

که صاحب دوقرنش بدان بود نامکه بر مشرق و مغرب آوردگام

به قول دگر آنکه بر جای جمدو دستی زدی تیغ چون صبح‌دم

به قول دگر کاو بسی چیده داشتدو گیسو پس و پیش پیچیده داشت

همان قول دیگر که در وقت خوابدو قرن فلک بستد از آفتاب

دگر داستانی زد آموزگارکه عمرش دو قرن آمد از روزگار

دگر گونه گوید جهان فیلسوفابومعشر اندر کتاب الوف

که چون بر سکندر سرآمد زمانبود آن خلل خلق را در گمان

ز مهرش که یونانیان داشتندبه کاغذ برش نقش بنگاشتند

چو بر جای خود کلک صورتگرشبرآراست آرایشی در خورش

دو نقش دگر بست پیکر نگاریکی بر یمین و یکی بر یسار

دو قرن از سر هیکل انگیختهبر او لاجورد و زر آمیخته

لقب کردشان مرد هیأت‌شناسدو فرخ فرشته ز روی قیاس

که در پیکری که‌ایزد آراستشفرشته بود بر چپ و راستش

چو آن هر سه پیکر بدان دلیریکه برد از دو پیکر بهی پیکری

ز یونان به دیگر سواد افتادحدیث سکندر بدو کرد یاد

ثنا رفت از ایشان به هر مرز و بومبر آرایش دستکاران روم

عرب چون بدان دیده بگماشتندسکندر دگر صورت انگاشتند

گمان بودشان کانچه قرنش دراستنه فرخ فرشته که اسکندر است

از این روی در شبهت افتاده‌اندکه صاحب دو قرنش لقب داده‌اند

جز این گفت با من خداوند هوشکه بیرون از اندازه بودش دو گوش

بر آن گوش چون تاج انگیختهز زر داشتی طوقی آویخته

ز زر گوش را گنجدان داشتیچو گنجش ز مردم نهان داشتی

بجز سرتراشی که بودش غلامسوی گوش او کس نکردی پیام

مگر کان غلام از جهان درگذشتبه دیگر تراشنده محتاج گشت

تراشنده استادی آمد فرازبه پوشیدگی موی او کرد باز

چو موی از سر مرزبان باز کردبدو مرزبان نرمک آواز کرد

که گر راز این گوش پیرایه پوشبه گوش آورم کاورد کس به گوش

چنانت دهم گوشمال نفسکه نا گفتنی را نگویی به کس

شد آن مرد و آن حلقه در گوش کردسخن نی زبان را فراموش کرد

نگفت این سخن با کسی در جهانچو کفرش همی‌داشت در دل نهان

ز پوشیدن راز شد روی‌زردکه پوشیده رازی دل آرد به درد

یکی روز پنهان برون شد ز کاخز دل‌تنگی آمد به دشتی فراخ

به بیغوله‌ای دید چاهی شگرففکند آن سخن را در آن چاه ژرف

که شاه جهان را درازست گوشچو گفت این سخن دل تهی شد ز جوش

سوی خانه آمد به آهستگینگه داشت مهر زبان بستگی

خنیده چنین شد کزان چاه چستبر آهنگ آن ناله نالی برست

ز چه سربرآورد و بالا کشیدهمان دست دزدی به کالا کشید

شبانی بیابانی آمد ز راهنی‌یی دید بر رسته از قعر چاه

به رسم شبانان از او پیشه ساختنخستش بزد زخم و آنگه نواخت

دل خود در اندیشه نگذاشتیبه آن نی دل خویش خوش داشتی

برون رفته بد شاه روزی به دشتدر آن دشت بر مرد چوپان گذشت

نی‌یی دید کز دور می‌زد شبانشد آن مرز شوریده بر مرزبان

چنان بود در نالهٔ نی به رازکه دارد سکندر دو گوش دراز

در آن داوری ساعتی پی فشردبر آهنگ سامان او پی نبرد

شبان را به خود خواند و پرسید رازشبان راز آن نی بدو گفت باز

که این نی ز چاهی برآمد بلندکه شیرین‌ترست از نیستان قند

به زخم خودش کردم از زخم پاکنشد زخمه‌زن تا نشد زخمناک

در او جان نه و عشق جان منستبدین بی‌زبانی زبان منست

شگفت آمد این داستان شاه رابسر برد سوی وطن راه را

چو بنشست خلوت فرستاد کستراشنده را سوی خود خواند و بس

بدو گفت کای مرد آهسته‌رایسخن‌های سربسته را سرگشای

که راز مرا با که پرداختی‌؟سخن را به گوش که انداختی‌؟

اگر گفتی‌، آزادی از تند میغوگرنه سرت را برَد سیل تیغ

تراشنده کاین داستان را شنیدبه از راست گفتن جوابی ندید

نخستین به نوک مژه راه رفتدعا کرد و با آن دعا کرده گفت

که چون شاه با من چنان کرد عهدکه برقع کشم بر عروسان مهد

ازان راز پنهان دلم سفته شدحکایت به چاهی فرو گفته شد

نگفتم جز این با کس ای نیک‌رایوگر گفته‌ام باد خصمم خدای

چو شه دید راز جگر سفت اودرستی طلب کرد بر گفت او

بفرمود کارد رقیبی شگرفنیی ناله پرورد ازان چاه ژرف

چو در پرده نی نفس یافت راههمان راز پوشیده بشنید شاه

شد آگه که در عرض‌گاه جهاننهفتیدهٔ کس نماند نهان

به نیکی سراینده را یاد کردشد آزاد و از تیغش آزاد کرد

چنان دان که از غنچهٔ لعل و درشکوفه کند هر چه آن گشت پر

بخاری که در سنگ خارا شودسرانجام کار آشکارا شود

О певец, подними сердцу радостный звон, —Те напевы, что звучный таит органон,

Те, что гонят печаль благодатным приветом,Те, что в темной ночи загораются светом.

Искендера воспевший в сказанье своемТак в дальнейших строках повествует о нем:

Он Заката прошел и Востока дороги,Потому-то его называли: Двурогий.

Все же некто сказал: «Он Двурогий затем,Что мечами двумя бил он, будто бы Джем».

Также не были речи такие забыты:«На челе его были два локона свиты».

«Два небесные рога — Закат и ВостокВзял во сне он у солнца», — безвестный изрек.

Услыхал я и речь одного человека,Что Прославленный прожил два карна от века.

Но Умар-ал-Балхи, пламень мудрости вздув,Утверждает в своей славной книге Улуф:

В дни, как скрыла царя ранней смерти пучина,Поразила людей Искендера кончина.

Ионийцы любили царя, и ониЦарский лик начертали в те горькие дни.

И художника кисть, чтоб возрадовать взоры,Начала наводить вкруг Владыки узоры.

Справа, слева два образа возле царяНачертал живописец, усердьем горя.

Был один из начертанных дивно рогатым,В золотом и лазурном уборе богатом.

«Светлых ангелов два» — их назвал звездочет,Потому что он знал, как все в мире течет:

Есть у смертных, что созданы богом, оправа, —Рядом с ними два ангела — слева и справа.

И когда три начертанных дивных лица,Чье сиянье, казалось, не знало конца,

Стали ведомы всем, то, подобные чуду,О царе Искендере напомнили всюду.

И художникам дивного Рума хвалаМеж народов земли неуклонно росла.

Но арабы (их пылу отыщется ль мера!)Не нашли в среднем лике царя Искендера.

Ангел, — мнили они, — быть не может рогат.Это — царь. И наряд его царский богат.

Так ошиблись они. И сужденьем нестрогимОбрекали царя слыть повсюду Двурогим.

И сказал мне мудрец, чьи белели виски:«Были царские уши весьма велики,

И затем, чтоб смущенья не ведали души,Ценный обруч скрывал государевы уши.

Был сей обруч — тайник полных кладом пещер:Как сокровище, уши скрывал Искендер.

Слух о них не всплывал, над просторами рея,Видел уши царя только взор брадобрея.

Но когда в темный мир отошел брадобрей,Стал нуждаться в другом царь подлунных царей.

Новый мастер в безлюдье царева покояТронул кудри царя, над Владыкою стоя,

И когда их волну он откинул с чела,Мягко речь государя к нему потекла:

«Если тайну ушей, скрытых этим убором,Ты нескромным своим разгласишь разговором,

Так тебя за вихры, дорогой мой, возьму,Что не скажешь с тех пор ни словца никому!»

Мастер, труд завершив под блистательным кровом,Позабыл даже то, что владеет он словом.

Словно умысел злой, помня царский завет,Тайну в сердце он скрыл, чтоб не знал ее свет.

Но душой изнывая, он стал желтоликим.Ибо тайна терзает мученьем великим.

И однажды тайком он ушел из дворца.В степь он вышел, мученью не зная конца.

И колодец узрело несчастное око.И сказал он воде, что темнела глубоко:

«Царь с большими ушами».Хоть жив был едва Брадобрей, — дали мир ему эти слова.

Он вернулся к двору, иго сбросивши злое,И хранил на устах он молчанье былое.

Все же отзвук пришел. Из колодца возник,Тем словам откликаясь, высокий тростник;

Поднял голову ввысь, а затем воровскоюПотянулся за сладостно-тайным рукою.

Вот однажды пастух шел дорогой степнойИ увидел тростник над большой глубиной.

И нехитрый пастух срезал это растенье,Чтоб, изранив его, лаской вызвать на пенье.

Ни с какою тоскою не стал он знаком,И себя он в степи веселил тростником.

В степи выехал царь свежим утром, — и трелиУслыхал в отдаленье пастушьей свирели.

И, прислушавшись, он услыхал невзначай,Что над ним издевается весь его край.

Сжал поводья Властитель в смятенье и гневе:«Царь с большими ушами» — звучало в напеве.

И Владыка великий поник и притих,Не вникая в напев музыкантов своих.

И, позвав пастуха, растревоженный крайне,Царь узнал от него о пастушеской тайне:

«Словно сахарный, сладок зеленый тростник.Он в степи из колодезной глуби возник.

Я изранил его. Мой поступок не странен.Он не стал бы играть, если б не был изранен.

Он бездушен, но в нем жар пастушьей души.В нем звучит мой язык в молчаливой глуши».

Искендер удивился рассказу такомуИ коня тронул в путь в направлении к дому.

И, войдя в свой покой, он промолвил: «Скорей!Брадобрея!» — и царский пришел брадобрей.

И сказал государь, потирая ладони:«Говори. Все узнать я хочу у тихони.

Ты кому разболтал мою тайну? Я жду.Чей обрадовал слух на свою же беду?

Если скажешь, — спасти свою голову сможешь,Если нет, — под мечом свою голову сложишь!»

И решил брадобрей, слыша царскую речь,Ко спасенью души своей правду привлечь.

И, склонясь и о роке подумавши строгом,Он сказал Властелину, хранимому богом:

«Хоть с тобою мной был договор заключен,Чтоб я тайну хранил, словно девственниц сон,—

Я душой изнывал. Все ж, покорствуя слову,Лишь колодцу поведал я тайну цареву.

От людей уберечь эту тайну я смог.Если ложь я твержу, да казнит меня бог».

Чтоб словам этим дать надлежащую веру,Доказательств хотелось царю Искендеру.

И сказал он тому, кто в смущенье поник:«Принеси из колодца мне свежий тростник».

И свирель задышала, — и будто бы чудомВновь явилось все то, что таилось под спудом.

И постиг Искендер: все проведает свет.И от света надолго таимого — нет.

Он прославил певца и, творца разумея,Сам томленья избег и простил брадобрея.»

Жемчуг выдадут глуби и скроется лалНе навеки: взгляни, он уже запылал.

В недрах прячется пар. Но в стремлении яромОн гранит разорвет. Все покроется паром.

сказание об искендереи мудром пастухе

Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение

Случайное стихотворение

Другие произведения автора

Стихи других поэтов