Лейли и Меджнун, глава 4
Что такое маснави?
Маснави: длинная поэма, где каждый бейт рифмуется внутри себя; обычно эпос или повесть.
روزی به مبارکی و شادیبودم به نشاط کیقبادی
ابروی هلالیام گشادهدیوان نظامیام نهاده
آیینهٔ بخت پیش رویماقبال به شانه کرده مویم
صبح از گلِ سرخ دسته بستهروزم به نَفَس شده خجسته
پروانهٔ دل چراغ بر دستمن بلبل باغ و باغ سرمست
بر اوج سخن علم کشیدهدر درج هنر قلم کشیده
منقار قلم به لعل سفتندراج زبان به نکته گفتن
در خاطرم اینکه وقت کار استکهاقبالْ رفیق و بخت یار است
تا کی نفس تهی گزینم؟وز شغل جهان تهی نشینم؟
دوران که نشاط فربهی کردپهلو ز تهیروان، تهی کرد
سگ را که تهی بود تهیگاهنانی نرسد تهی در این راه
بر ساز جهان نوا توان ساختکان راست جهان که با جهان ساخت
گردن به هوا کسی فرازدکاو با همه چون هوا بسازد
چون آینه هر کجا که باشدجنسی به دروغ بر تراشد
هر طبع که او خلافجوی استچون پردهٔ کج خلافگوی است
هان دولت اگر بزرگواریکردی ز من التماس کاری
من قرعهزنان به آنچنان فالواختر به گذشتن اندران حال
مقبل که برد چنان برد رنجدولت که دهد چنان دهد گنج
در حال رسید قاصد از راهآورد مثال حضرت شاه
بنوشته به خط خوب خویشمده پانزده سطر نغز بیشم
هر حرفی از او شکفته باغیافروختهتر ز شبچراغی
کای محرم حلقهٔ غلامیجادو سخنِ جهان، نظامی
از چاشنی دم سحر خیزسحری دگر از سخن برانگیز
در لافگه شگفتکاریبنمای فصاحتی که داری
خواهم که به یاد عشق مجنونرانی سخنی چو دُر مکنون
چون لیلی بکر اگر توانیبکری دو سه در سخن نشانی
تا خوانم و گویم این شکر بینجنبانم سر که تاج سر بین
بالای هزار عشق نامهآراسته کن به نوک خامه
شاه همه حرفهاست این حرفشاید که در او کنی سخن صرف
در زیور پارسی و تازیاین تازه عروس را طرازی
دانی که من آن سخن شناسمکهابیات نو از کهن شناسم
تا دَهدَهیِ غرایبت هستدَهپنج زنی رها کن از دست
بنگر که ز حقهٔ تفکردر مرسلهٔ که میکشی دُر
ترکی صفتِ وفای ما نیستترکانه سخن سزای ما نیست
آن کز نسب بلند زایداو را سخن بلند باید
چون حلقهٔ شاه یافت گوشماز دل به دماغ رفت هوشم
نه زهره که سر ز خط بتابمنه دیده که ره به گنج یابم
سرگشته شدم در آن خجالتاز سستی عمر و ضعف حالت
کس محرم نه که راز گویموین قصه به شرح باز گویم
فرزند محمد نظامیآن بر دل من چو جان گرامی
این نسخه چو دل نهاد بر دستدر پهلوی من چو سایه بنشست
داد از سر مهر پای من بوسکی آنکه زدی بر آسمان کوس
خسرو شیرین چو یاد کردیچندین دل خلق شاد کردی
لیلی مجنون ببایدت گفتتا گوهر قیمتی شود جفت
این نامهٔ نغز گفته بهترطاووس جوانه، جفته بهتر
خاصه ملکی چو شاه شروانشروان چه که شهریار ایران
نعمت ده و پایگاه ساز استسرسبز کن و سخن نواز است
این نامه به نامه از تو درخواستبنشین و طراز نامه کن راست
گفتم سخن تو هست بر جایای آینهروی آهنینرای
لیکن چه کنم هوا دو رنگ استاندیشه فراخ و سینه تنگ است
دهلیز فسانه چون بود تنگگردد سخن از شد آمدن لنگ
میدان سخن فراخ بایدتا طبع سوارییی نماید
این آیت اگرچه هست مشهورتفسیر نشاط هست ازو دور
افزار سخن نشاط و ناز استزین هردو سخن بهانه ساز است
بر شیفتگی و بند و زنجیرباشد سخن برهنه دلگیر
در مرحلهای که ره ندانمپیداست که نکته چند رانم
نه باغ و نه بزم ِ شهریارینه رود و نه می، نه کامگاری
بر خشکی ریگ و سختی کوهتا چند سخن رود در اندوه؟
باید سخن از نشاط سازیتا بیت کند به قصه بازی
این بود کز ابتدای حالتکس گِرد نگشتش از ملالت
گوینده ز نظم او پر افشاندتا این غایت نگفته زان ماند
چون شاه جهان به من کند بازکاین نامه به نام من بپرداز
با اینهمه تنگی مسافتآنجاش رسانم از لطافت
کز خواندن او به حضرت شاهریزد گهر نسفته بر راه
خوانندهاش ار فسرده باشدعاشق شود ار نمرده باشد
باز آن خلف خلیفهزادهکاین گنج به دوست در گشاده
یکدانهٔ اولین فتوحمیک لالهٔ آخرین صبوحم
گفت ای سخن تو همسر منیعنی لقبش برادر من
در گفتن قصهای چنین چستاندیشهٔ نظم را مکن سست
هرجا که بهدست عشق خوانیستاین قصه بر او نمک فشانیست
گرچه نمک تمام داردبر سفره کباب خام دارد
چون سفتهٔ خارِش تو گرددپخته به گزارش تو گردد
زیبارویی بدین نکوییوآنگاه بدین برهنهرویی
کس دُر نه به قدر او فشاندهستزین روی برهنهروی ماندهست
جان است و چو کس به جان نکوشدپیراهن عاریت نپوشد
پیرایهٔ جان ز جان توان ساختکس جان عزیز را نینداخت
جان بخش جهانیان دم تستوین جان عزیز محرم تست
از تو عمل سخن گزاریاز بنده دعا ز بخت یاری
چون دل دهی جگر شنیدمدل دوختم و جگر دریدم
در جستن گوهر ایستادمکان کندم و کیمیا گشادم
راهی طلبید طبع کوتاهکهاندیشه بد از درازی راه
کوتهتر از این نبود راهیچابکتر از این میانهگاهی
بحری است سبک ولی روندهماهیش نه مرده بلکه زنده
بسیار سخن بدین حلاوتگویند و ندارد این طراوت
زین بحر ضمیر هیچ غواصبر نارد گوهری چنین خاص
هر بیتی از او چو رستهٔ دُراز عیب تهی و از هنر پر
در جستن این متاع نغزمیک موی نبود پایلغزم
میگفتم و دل جواب میدادخاریدم و چشمه آب میداد
دخلی که ز عقل درج کردمدر زیور او به خرج کردم
این چار هزار بیت اکثرشد گفته به چار ماه کمتر
گر شغل دگر حرام بودیدر چارده شب تمام بودی
بر جلوهٔ این عروس آزادآبادتر آنکه گوید آباد
آراسته شد به بهترین حالدر سلخ رجب به ثی و فی دال
تاریخ عیان که داشت با خَودهشتاد و چهار بعد پانصد
پرداختمش به نغز کاریو انداختمش بدین عماری
تا کس نبرد به سوی او راهالا نظر مبارک شاه
Я был в тот день столь счастлив и богат,Что позавидовал бы Кейкубад.
Не хмурил я изогнутых бровей,Читая строки повести своей.
Казалась верным зеркалом судьба.И, волосы откинув мне со лба,
Дышало утро благовоньем роз,И счастливо то утро началось.
Как мотылек в огне златой свечи,Как соловей в садах Барды в ночи,
На башне слов я знамя водрузил,Свое перо в чернила погрузил,
Его расщеп алмазами точа.Язык мой был болтливей турача.
Себе сказал я: час пришел, восстань!Тебе судьба приносит счастья дань.
Где твоему безделию предел?Не отстраняйся от великих дел.
На благородный лад настрой свой саз.Кто спорит с жизнью, тем она далась.
Кто с поднятой проходит головой,Тот человек бывалый, боевой.
Как зеркало, верна душа его,Не отражает криво ничего.
А тот, кто чужд народу своему, —Как бы закутал лживый лоб в чалму.
Судьба благая! Требуешь ли ты,Чтоб были руки делом заняты?..
Так я мечтал. И вдруг звезда летит.Вот он, мой жребий, — что мне возвестит?
Найду ль почет за столько дней труда,И дастся ль мне сокровище тогда?
Так я гадал... И вижу наконец,Посланье шаха мне принес гонец.
Как он писал, чудесный каллиграф,Витиеватым почерком убрав
Страниц пятнадцать! Что ни буква — сад.Как шаб-чираг, слова его горят:
«О друг и брат, ближайший меж людьми!Словесных дел волшебник, Низами!
Проснись! Восстань от сладостного сна.Яви нам чудо. Мощь тебе дана,
Чтоб на арене слова своегоНам доказать благое мастерство.
Хотим, чтоб в честь Меджнуновой ЛюбвиГранил, как жемчуг, ты слова свои.
Чтобы, Лейли невинность обретя,Ты был в реченьях свежим, как дитя,
Чтоб, прочитав, сказали мы: «Ей-ей!Клянемся мы державою своей,
Что сладость книги стоит сотен книг».Ты перед нами некогда возник
В чертоге слов, как некий шах Хосров.Так не жалей опять своих даров, —
Арабской ли, фарсидской ли фатойУкрасишь прелесть новобрачной той.
С твоим искусством дивным, Низами,Знакомились мы прежде. Так пойми:
Для чьей отрады, для чьего лицаТы панизал свой жемчуг из ларца?
Мы знаем толк в речениях людских,Мы замечаем каждый новый стих.
Но к тюркским нравам непричастен двор,Там тюркский неприличен разговор.
Раз мы знатны и саном высоки,То и в речах высоких знатоки!»
Прочел я... Кровь мне бросилась в лицо, —Так, значит, в ухе рабское кольцо!
И не поднять из мрака мне чела,И на глазах как пелена легла,
И не найти сокровищ золотых...И замер я, и ослабел, затих,
И голову запрятал от стыда...Где близкий, кто бы понял, в чем беда?
Вновь дополнять творенье — смысла нет.А рядом сын любимый, Мухаммед,
Как тень моя скользящая, был тих.Он подошел и сел у ног моих
И говорит: «Не раз ты мяч бросал,«Хосров — Ширин» недаром написал;
Сердца людей еще повеселиИ напиши Меджнуна и Лейли,
Чтоб две поэмы были двойники.Он — Ширваншах. Вы оба высоки.
Твое владенье — не Ширван, а мир.Но он знаток, он знатен, он кумир.
Нарядных он потребовал прикрас, —Садись пиши, как ты писал не раз».
Я отвечал: «Уместна эта речь!Ты чист, как зеркало, остер, как меч.
Но как мне быть? Душа раздвоена.Мысль широка. Дорога к ней тесна.
И узок вход рассказу моему.Хиреет речь, зажатая в тюрьму.
Мне площадь как ристалище нужна,Как поле для лихого скакуна.
Такая радость, ведомая всем,Мне не дана. Вот отчего я нем.
Изящество и легкость — вот узда,Чтоб речь была отважна и тверда,
А от печали рабской и цепейОна звучит трусливей и слабей.
И если нет на волю мне пути,Откуда слово ценное найти?
Где музыка, где вина, где меджлис,Где сад, чтоб мысли светлые зажглись?
Сухой песок, пустыня, темя гор...Иной народу нужен разговор:
Чтоб слово было сердцем рождено,Чтобы звенело радостью оно!
Рожденное без радости — мертво.Но шах велит, чтоб именем его,
Закованный в наряд чужих прикрас,Я все же точно выполнил приказ!
Чтобы его величество, сочтяМой жемчуг, забавлялся, как дитя!
Чтобы влюбился будущий мой чтецВ творенье, кто бы ни был — хоть мертвец!
Я начал рыть и средь глубоких яминНабрел на клад, на философский камень.
Природе нужен только краткий путь,Чтоб не терялся в беспорядке путь.
И путь мой краток был, и голос ясен,И сладостен напев, и строй согласен.
Размер стиха как море в пляске волн,Но сонных рыб — живой добычи — полн.
Иные ищут сладости словесной,Но свежести не знают полновесной.
Но никому среди глубин морскихНе попадалось раковин таких!
И каждый бейт мой, свежестью сверкая,Дороже, чем жемчужина морская.
Когда искал я эти жемчуга,Не поскользнулась смелая нога.
Я спрашивал — а сердце отвечало.Я землю скреб — нашел ключей начало.
Весь мой избыток, весь душевный пылЯ отдал, чтоб рассказ закончен был.
Четыре тысячи стихов и большеСложил в четыре месяца, не дольше.
Свободный от житейских мелочей,Сложил бы их в четырнадцать ночей.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/ru/works/nizami-leyli-ve-mecnun-4
Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение
Другие произведения автора
چون گوهر سرخ صبحگاهیبنمود سپیدی از سیاهی
Лейли и Меджнун, глава 8Кипи, душа! Пришла пора кипенья.Вселенной всей мое владело пенье.
Лейли и Меджнун, глава 9Четырнадцатилетний сын мой скромный,Едва проникший взглядом в мир огромный,
Лейли и Меджнун, глава 10Встань, виночерпий, и налей вина,Дай жаждущей душе моей вина!
Стихи других поэтов
Seyyid mükərrəm, əziz əkrəm,Bu gün hava əcəb tuğyan olubdur,
Oldu: Bürci-nəhsə düşdü kövkəbi-bəxtimBürci-nəhsə düşdü kövkəbi-bəxtim,Fələk zülmü mənə nümayan oldu,
QəzəlVahəsrəta ki, tərki-vəfa qıldı yarlər,Əfğan ki, keçdi həsrət ilə ruzigarlər.
AğlaramKeçən günü ay gül yüzlü dilbərim,Yadə salıb vallah yarım ağlaram,