İqbalnamə, fəsil 10
Məsnəvi nədir?
Məsnəvi: hər beyti öz qafiyəsi ilə gələn uzun nəzm, adətən dastan və ya hekayə.
مغنی بیا ز اول صبح بامبزن زخمهٔ پخته بر رود خام
Приходи, о певец, и зарею, как встарь,Так захме роговым ты по струнам ударь,
از آن زخمه کاو رود آب آوردز سودای بیهوده خواب آورد
Чтоб ручьи зажурчали, чтоб наши печалиСтали сном и к мечтаниям душу умчали.
چنین گوید آن نغز گوینده پیرکه در فیلسوفان نبودش نظیر
Так промолвил прекрасный сказитель былой,Не имеющий равных за древнею мглой:
که رومی کمر شاه چینی کلاهنشست از برگاه روزی پگاه
В румском поясе царь и в венце из КитаяБыл на троне. Сияла заря золотая,
به طاق دو ابرو برآورده خمگره بسته بر خنده جام جم
Но нахмурился царь, наложил он печатьНа улыбку свою, ей велев замолчать.
مهی داشت تابنده چون آفتابز بحران تب یافته رنج و تاب
Обладал он Луной, с солнцем блещущим схожей,Но она в огневице сгорала на ложе.
شکسته جهان کام در کام اورسیده به نومیدی انجام او
Уж мирских не ждала она сладостных чар.К безнадежности вел ее тягостный жар.
دل شه که آیینهای بود پاکاز آن دردمندی شده دردناک
И душа Искендера была уж готоваИстомиться от этого бедствия злого.
بفرمود تا کاردانان رومخرامند نزدش ز هر مرز و بوم
И велел он, исполненный тягостных дум,Чтоб явились все мудрые в царственный Рум.
مگر چارهٔ آن پریوش کننددل ناخوش شاه را خوش کنند
Может статься, что ими отыщется мераИсцелить и Луну, и тоску Искендера.
کسانی که در پرده محرم شدنددر آن داوریگه فراهم شدند
И наперсники власти, заслышавши зов,Притекли под ее милосердия кров.
در آن تب بسی چارهها ساختندتنش را ز تابش نپرداختند
Сотворили врачи нужных зелий немало,Все же тело Луны, изнывая, пылало.
نه آن سرخ سیب از تبش گشت بهنه زابروی شه دور گشت آن گره
Рдело красное яблочко, мучась, горя.В мрачной горести хмурились брови царя.
از آنجا که شه دل دراو بسته بودز تیمار بیمار دلخسته بود
Был он сердцем привязан к пери луноликой,Потому и томился в тревоге великой.
فرود آمد از تخت و برشد به بامکه شوریده کمتر پذیرد مقام
И, с престола сойдя, царь на кровлю взошел,Будто кровля являла спокойствия дол.
یکی لحظه پیرامن بام گشتنظر کرد از آن بام بر کوه و دشت
Обошел он всю кровлю, и бросил он взорыНа окрестные степи и дальние горы.
در آن پستی از بام قصر بلندشبان دید و در پیش او گوسفند
И внизу, там, где степь расстилалась, тиха,Царь увидел овец, возле них — пастуха:
همایون یکی پیر با فر و هوشکلاه و سرش هر دو کافور پوش
В белой шапке, седой, величавый, с клюкоюОн стоял, на клюку опираясь рукою.
در آن دشت میگشت بیمشغلهگهش در گیا روی و گه در گله
То он даль озирал из конца и в конец,То глядел на траву, то глядел на овец.
دلش زان شبان اندکی برگشادکه زیبامنش بود و زیرکنهاد
Был спокойный пастух Искендеру приятен, —Так он мудро взирал, так плечист был и статен.
فرستاد کارندش از جای پستبر آن خسرویبام ِ عالی نشست
И велел государь, чтобы тотчас же онБыл на кровлю к престолу царя приведен.
رقیبان به فرمان شه تاختندشبان را به خواندن سرافراختند
И помчалась охрана, чтоб сделать счастливымПастуха, осененного царским призывом.
درآمد شبانه به نزدیک شاهسراپردهای دید بر اوج ماه
И когда к высям трона поднялся старик,Пурпур тронной ограды пред смертным возник.
خبر داشت کان سد اسکندریستنمودار فالش بلند اختریست
Он пред мощным стоял Искендеровым валом,Что о счастье ему говорил небывалом.
زمین بوسه دادش که پرورده بوددیگر خدمت خسروان کرده بود
Он склонился к земле: был учтив он, и встарьНе один перед ним восседал государь.
پس آنگاه شاهش بر خویش خواندبه گستاخیش نکتهای چند راند
Подозвал его царь тихим, ласковым зовом.Осчастливив его государевым словом,
بدو گفت کز قصه کوه و دشتفرو خوان به من بر یکی سرگذشت
Так сказал Искендер: «Между гор и долинМного сказов живут. Расскажи хоть один.
که دلتنگم از گردش روزگارمگر خوش کنم دل به آموزگار
Я напастью измучен, и, может быть, разомТы утешишь меня многомудрым рассказом».
شبان گفت کای خسروِ تختگیربه تاج تو عالم عمارتپذیر
«О возвышенный, — вымолвил пастырь овец,—Да блестит над землею твой светлый венец!
ز تخت زرت مُلک پرنور بادز تاج سرت چشم بد دور باد
Да несет он твой отблеск подлунному миру!Дурноглазый твою да не тронет порфиру!
نخستم خبر ده که تا شهریارز بهر چه بر خاطر آرد غبار
Ты завесу, о царь, приоткрой хоть слегка.Почему твою душу сдавила тоска?
بدان تا سخنگو بدان ره بردسخن گفتن او بدان در خورد
Должно быть мне, о царь, сердце царское зрящим,Чтоб утешить рассказом тебя подходящим».
پسندید شاه از شبان این سخنکه آن قصه را باز جست اصل و بن
Царь одобрил его. Ведь рассказчик найтиНужный корень хотел на словесном пути,
نگفت از سر داد و دینپروریسخن چون بیابانیان سرسری
А не тратить речей о небес благостынеИль о битвах за веру, как житель пустыни.
بدو حال آن نوشلب باز گفتشبان چون شد آگه ز راز نهفت
Царь таиться не стал. Все открыл он вполне.И когда был пастух извещен о Луне,
دگر باره خاک زمین بوسه دادوزان به دعایی دگر کرد یاد
До земли он вторично склонился, и сноваОн молитвы вознес благодатное слово.
چنین گفت کانگه که بودم جواننکردم به جز خدمت خسروان
И повел он рассказ: «В давних, юных годахЯ Хосроям служил и, служа при царях,
ازان بزم داران که من داشتموزایشان سر خود برافراشتم
Озарявших весь мир ярким праздничным светом, —Тем, которым и я был всечасно одетым,
ملکزادهای بود در شهر مروبهیطلعتی چون خرامنده سرو
Знал я в Мерве царевича. Был его ликСтоль прекрасен, а стан словно стройный тростник.
سهی سرو را کرده بالاش پستدماغ گل از خوبروییش مست
Был красе кипарисов он вечной угрозой,А ланиты его насмехались над розой.
عروسی ز پایینپرستان اوکزو بود خرم شبستان او
И одна из пленительниц спальни его,Та, что взору являла красы торжество,
شد از گوشهٔ چشمزخمی نژندتب آمد، شد آن نازنین دردمند
Пораженная сглазом, охвачена жаром,Заметалась в недуге настойчивом, яром.
در آن تب که جز داغ دودی نداشتبسی چاره کردند و سودی نداشت
Жар бездымный сжигал. Ей уж было невмочь.Ни одно из лекарств не сумело помочь.
سهی سرو لرزنده چون بید گشتبدان حد کزو خلق نومید گشت
А прекрасный царевич, — скажу я не лживо:Трепетал кипарис, будто горькая ива.
ملکزاده چون دید کان دلستانبه کار اجل گشت همداستان
Увидав, что душа его жаркой душиБудто молвила смерти: «Ко мне поспеши!» —
از آن پیش کان زهر باید چشیداز آن نوشلب خویشتن درکشید
И, стремясь не испить чашу горького яда,На красотку не бросив померкшего взгляда,
ز نومیدی او به یکبارگیگرفت از جهان راه آوارگی
Безнадежности полный, решил он: в пути,Что из мира уводит, покой обрести.
در آن ناحیت بود از اندیشه دوربیابانی از کوه و از بیشه دور
За изгибами гор, что казались бескрайны,Был пустыни простор, — обиталище тайны.
بسی وادی و غار ویران در اوکنام پلنگان و شیران در او
В ней пещеры и бездны. По слову молвы,Там и барсы таились, и прятались львы,
در آن رستنی را نه بیخ و نه برگبنام آن بیابان بیابان مرگ
В этой шири травинку сыскали б едва ли,И Пустынею Смерти ее называли.
کسی کاو شدی ناامید از جهاندر آن محنتآباد گشتی نهان
Если видел на свете лишь тьму человек,В эту область беды он скрывался навек.
ندیدند کس را کز آن شورهدشتبه مأوا گه خویشتن بازگشت
Говорили: «Глаза не узрели донынеНикого, кто б вернулся из этой пустыни».
ملکزاده زاندوه آن رنج سختسوی آن بیابان گرایید رخت
И царевич, теряющий розу свою,Все хотел позабыть в этом страшном краю.
رفیقی وفادار دیرینه داشتکه مهر ملکزاده در سینه داشت
Но, смятенный любимой смертельным недугом,Был царевич любим благодетельным другом.
خبر داشت کان شاه اندوهناکدر آن ره کند خویشتن را هلاک
Ведал друг, что царевич, объятый тоской,Злую смерть обретет, а не сладкий покой.
چو دزدان ره روی را بازبستسوی او خرامید تیغی به دست
Он лицо обвязал. Схож с дорожным бродягой,На царевича меч свой занес он с отвагой.
بنشناخت بانگی بر او زد بلندبر او حملهای برد و او را فکند
И не узнанный им, разъяренно крича,Он свалил его наземь ударом сплеча.
چو افکنده بودش چو سرو روانفرو هشت برقع به روی جوان
Сбив прекрасного с ног, не смущаясь нимало,На царевича лик он метнул покрывало.
سوی خانه خود به یک ترکتازبه چشم فرو بستهش آورد باز
И, схвативши юнца, что стал нем и незряч,На коне он в свой дом с ним направился вскачь.
نهانخانهای داشت در زیر خاکنشاندش در آن خانهٔ اندوهناک
А домой прискакав, что же сделал он дале?Поместил он царевича в темном подвале.
یکی ز استواران بر او برگماشتکزو راز پوشیده پوشیده داشت
Он слугу ему дал, но, спокоен и строг,Приказал, чтоб слуга крепко тайну берег.
به آبی و نانی قناعت نمودوزین بیش چیزیش رخصت نبود
И царевич злосчастный, утратив свободу,Только хлеб получал ежедневно и воду.
ملکزاده زندانی و مستمنددل و دیده و دست هر سه بهبند
И, бессильный, глаза устремивший во тьму,С пленным сердцем, от страсти попавший в тюрьму,
فروماند سرگشته در کار خویشکه نارفته چون آمد آن راه پیش
Он дивился. Весь мир был угрюм и неведом.Как, лишь тронувшись в путь, он пришел к этим бедам?!
جوانمرد کاو بود غمخوار اوکمر بست در چارهٔ کار او
А царевича друг препоясал свой станВ помощь другу, что страждал, тоской обуян.
عروس تبش دیده را چاره ساختدلش را به صد گونه شربت نواخت
Соки трав благотворных раздельно и вместеПодносил для целенья он хворой невесте,
طبیبی طلب کرد علتشناسگرانمایه را داشت یک چند پاس
Он избрал для прекрасной врача из врачей.Был в заботе о ней много дней и ночей.
پریرخ ز درمان آن چیرهدستاز آن تاب و آن تب به یکباره رست
И от нужных лекарств лютой хворости злобаПогасала. У милой не стало озноба.
همان آب و رنگش درآمد که بودتماشا طلب کرد و شادی نمود
Стала свежей она, как и прежде была.Захотела пройтись, засмеялась, пошла.
چو گشت از دوا یافتن تندرستدوای دل خویش را بازجست
И когда в светлый мир приоткрылась ей дверца,Стала роза искать утешителя сердца.
جوانمرد چون دید کان خوبچهرملکزاده را جوید از بهر مهر
Увидав, что она с прежним зноем в кровиИщет встречи с царевичем, ищет любви, —
شبی خانه از عود پرطیب کردیکی بزم شاهانه ترتیب کرد
Друг плененного, в жажде вернуть все былое,В некий вечер возжег в своем доме алоэ.
چو آراست آن بزم چون نوبهارنشاند آن گل سرخ را بر کنار
И, устроивши пир, столь подобный весне,Он соперницу роз поместил в стороне.
شد آورد شاهِ نظربسته رامهی از دَم اژدها رسته را
И затем, как слепца он, сочувствуя страсти,Будто месяц изъяв из драконовой пасти,
ز رخ بند برقع برانداختشدر آن بزمگه بر دو بنواختش
Сына царского вывел из тьмы. С его глазСнял повязку, — и близок к развязке рассказ.
ملکزاده چون یک زمان بنگریدمی و مجلس و نُقل و معشوقه دید
Царский сын видит пир — кравчих, чаши, и сласти,И цветок, у которого был он во власти.
از آن دوزخ تنگ تاریک زشتهمش حور حاصل شده هم بهشت
Так недавно оставил он тягостный ад,Рай и гурию видеть, — о, как был он рад!
چه گویم که چون بود ازین خرمیبود شرح از این بیش نامحرمی
Как зажегся он весь! Как он встретил невесту!Но об этом рассказывать было б не к месту!»
شهنشه چو گفت شبان کرد گوشبه مغز رمیده برآورد هوش
И когда царь царей услыхал пастуха,То печаль его стала спокойна, тиха.
برآسود از آن رنج و آرام یافتکزان پیر پخته می خام یافت
Не горел он уж тяжким и горестным жаром,Ведь вином его старец попотчевал старым.
درین بود خسرو که از بزم خاصبرون آمد آوازهای بر خلاص
Призадумался царь, — все творят небеса...Вдруг на кровлю дворца донеслись голоса.
که آن مهربان ماه خسرو پرستبه اقبال شه عطسهای داد و رست
Возвещали царю: миновала угроза,Задышала свободно, спаслась его роза.
شبان چون به شه نیکخواهی رساندمدارای شاهش به شاهی رساند
И пастух пожелал государю добра.А рука Искендера была ль не щедра?
کسی را که پاکی بود در سرشتچنین قصهها زو توان درنوشت
Лишь о тех, чья душа чистым блещет алмазом,Мы поведать могли бы подобным рассказом.
هنر تابد از مردم گوهریچو نور از مه و تابش از مشتری
От благих наши души сияньем полны,Как от блеска Юпитера или Луны.
شناسنده گر نیست شوریدهمغزنه بهره شناسد ز دینار نغز
Распознает разумный обманные чары,Настоящие вмиг узнает он динары.
کسی کاو سخن با تو نغز آوردبه دل بشنوش کان ز مغز آورد
Звуку чистых речей ты внимать поспеши.В слове чистом горит пламень чистой души.
زبانی که دارد سخن ناصواببه خاموشیش داد باید جواب
Если в слове неверное слышно звучанье,Пусть на лживое слово ответит молчанье.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/works/nizami-iqbalname-10
← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir
Müəllifin digər əsərləri
Müştəriylə Zühəl qovuşan zamanGünəş daxil oldu Həmələ Hutdan,
Yeddi gözəl, fəsil 34Arabir də gedib ova oldu şad,Edildi qüssədən bu yolda azad.
Yeddi gözəl, fəsil 35Söylədi Bəhrama birinci adam:"Sənin düşmənindən düşmən alsın kam.
Yeddi gözəl, fəsil 36Tozlu kilimini yer qalxıb aldı,Palçıq kölgəsini günəşə saldı.
Başqa şairlərin şeirləri · Mədhiyyə
Getmişdi şaha şikayətə dövrandan.
آن روضه مقدس و آن کعبه صفاآن مرقد مطهر و آن قبله دعا
Rəhi-eşq içrə mənzurum mənim ol tacdarımdırRəhi-eşq içrə mənzurum mənim ol tacdarımdır,Könül mülkündə sultanım, xücəstə şəhriyarımdır.
خسروا طبع تو روز و شب نشاط آلود باددشمنانت را ز دیده روی خون پالود باد