Sirlər xəzinəsi, fəsil 16
Məsnəvi nədir?
Məsnəvi: hər beyti öz qafiyəsi ilə gələn uzun nəzm, adətən dastan və ya hekayə.
رایض من چون ادب آغاز کرداز گره نُه فلکم باز کرد
گرچه گره در گرهش بود جایبرنگرفت از سر این رشته پای
تا سر این رشته به جایی رسیدکان گره از رشته بخواهد برید
خواجه معالقصه که در بند ماستگرچه خدا نیست، خداوند ماست
شحنهٔ راهِ دو جهانِ منستگرنه چرا در غم جان منست؟
گرچه بسی ساز ندارد ز منشفقت خود باز ندارد ز من
گشت چو من بیادبی را غلامآن ادبآموز مرا کرد رام
از چو منی سر به هزیمت نبردصحبت خاکی به غنیمت شمرد
روزی از این مصر زلیخاپناهیوسفیی کرد و برون شد ز چاه
چشم شب از خواب چو بردوختندچشم ِ چراغِ سحر افروختند
صبحْ چراغی سحرافروز شدکُحلی شب، قرمزی روز شد
خواجه گریبانِ چراغی گرفتدست من و دامن باغی گرفت
دامنم از خارِ غم آسوده کردتا به گریبان به گُل آموده کرد
من چو لب لاله شده خندهناکجامه به صد جای چو گل کرده چاک
لالهْ دلِ خویش به جانم سپردگُلْ کمرِ خود به میانم سپرد
گَه چو می آلودهبهخون آمدمگَه چو گل از پرده برون آمدم
گل به گل و شاخ به شاخ از شتابمیشدم ایدون که شود نشو آب
تا علم عشق به جایی رسیدکز طرفی بوی وفایی رسید
نکته بادی به زبان فصیحزندهدلم کرد چو بادِ مسیح
زیر زمین ریخت عماریم راتک به صبا داد سواریم را
گفت فرود آی و ز خود دم مزنورنه فرود آرمت از خویشتن
من که بر آن آب چو کشتی شدمساکن از آن باد بهشتی شدم
آب روان بود فرود آمدمتشنهزبان بر لبِ رود آمدم
چشمهای افروختهتر از آفتابخضر به خضریش ندیده به خواب
خوابگهی بود سمنزارِ اوخوابکنان نرگسِ بیدار او
دایرهٔ خطِ سپهرش مقامغالیهٔ بوی بهشتش غلام
گل ز گریبان سمن کرده جایخارکشان دامن گل زیر پای
آهو و روباه در آن مرغزارنافه به گل داده و نیفه به خار
طوطی از آن گل که شکرخنده بودبر سر سبزیش پر افکنده بود
تازه گیا طوطی شکر بدستآهوکان از شکرش شیرمست
جلوهگر از حجله گلها شمالگل شکر از شاخ گیاها غزال
خیری منشور مرکب شدهمروحه عنبر اشهب شده
سرمه بیننده چو نرگس نماشسوسن افعی چو زمرد گیاش
قافلهزن یاسمن و گل به همقافیهگو قمری و بلبل به هم
سوسن یکروزهی عیسیزبانداده به صبح از کف موسی نشان
فاخته فریادکنان صبحگاهفاختهگون کرده فلک را به آه
باد نویسنده به دست امیدقصه گل بر ورق مشک بید
گه به سلام ِ چمن آمد بهارگه به سپاس آمده گل پیش خار
تُرکِ سمن خیمه به صحرا زدهماهچه خیمه به ثریا زده
لاله به آتشگه راز آمدهچون مغ هندو به نماز آمده
هندوک لاله و ترک سمنسهل عرب بود و سهیل یمن
زورق باغ از علم سرخ و زردپنجرهها ساخته از لاجورد
آب ز نرمی شده قاقم نمایطرفه بُوَد قاقم سنجابسای
شاخ ز نور فلک انگیختهدر قدم سایه درم ریخته
سایه سخنگو به لب آفتابزنده شده ریگ ز تسبیح آب
نسترن از بوسهی سنبل به زخماز مژهی غنچه لبِ گُل به زخم
ترکش خیری تهی از تیر خارگاه سپر خواسته گه زینهار
سِحر زده بید، به لرزه تنشمجمر لاله شده دود افکنش
خواست پریدن چمن از چابکیخواست چکیدن سمن از نازکی
نی به شکرخنده برون آمدهزردهی گلنعل به خون آمده
آن گُل خود رای که خودروی بوداز نفس باد سخنگوی بود
سبزتر از برگ ِ ترنج آسمانآمده نارنج به دست آن زمان
چون فلک آنجا علم آراستهسبزه به کِشتیش بدر خواسته
هر گره از رشته آن سبز خوانجان زمین بود و دل آسمان
اختر سرسبز مگر بامدادگفت زمین را که سرت سبز باد
یا فلک آنجا گذر آوردهبودسبزه به بیجاده گرو کردهبود
چشمه دَرَفشندهتر از چشم حورتا برد از چشمه خورشید نور
سبزه بر آن چشمه وضو ساختهشکر وضو کرده و پرداخته
مرغ ز گل بوی سلیمان شنیدناله داودی از آن برکشید
چنگل دراج به خون تذروسلسله آویخته در پای سرو
محضر منشورنویسان باغفتوی بلبل شده بر خون زاغ
بوم کز آن بوم شده پیکرشسرّ دلش گشته قضای سرش
باد یمانی به سهیل نسیمساخته کیمخت زمین را ادیم
لاله ز تعجیل که بشتافتهاز تپشِ دل خَفَقان یافته
سایهٔ شمشادِ شمایلپرستسوی دلِ لاله فرو برده دست
ناخن سیمین سمن صبح فامبرده ز شب ناخنهٔ شب تمام
صبح که شد یوسف زرین رسنچاهکَنان در زنخ یاسمن
زرد قصب خاک به رسم جهودکآب چو موسی ید بیضا نمود
خاک به آن آب دوا ساختههرچه فرو برده برانداخته
نور سحر یافته میدان فراخسایه روی را به صبا داده شاخ
سایه گَزیده لب خورشید راشانه زده باد سر بید را
سایه و نور از علم شاخساررقصکنان بر طرف جویبار
عود شد آن خار که مقصود بودآتش گل مجمر آن عود بود
گردن گل منبر بلبل شدهزلف بنفشه کمر گل شده
مرغ ز داود خوشآوازترگل ز نظامی شکر اندازتر
И наставник высокий, как будто смирял он коня,От узлов девяти был намерен избавить меня.
Эти девять узлов он решил отстранять понемногу.На веревки конец он поставил уверенно ногу,
Чтоб узлы перебрать, — все узлы, что достойны хулы, —И тогда он с веревки последние срежет узлы.
И владеющий сердцем, в желанье высоком, единомМне на помощь прийти, — стал отныне моим господином.
В двух обширных мирах начал он мне указывать путь,Захотел потому-то он в душу мою заглянуть.
Хоть от нас он достойного часто не видит вниманья,Все же нас никогда своего не лишит состраданья.
Если я, недостойный, почтительность мог позабыть,Научил он меня неизменно почтительным быть.
От подобного мне не пустился он в бегство. О новомОн беседовать стал. Бедный прах удостоил он словом.
Из колодца, из мрака он вызволил душу мою,Словно спас он Иосифа в чуждом, далеком краю.
Погасили огни многозоркой, внимательной ночи,И чуть видной зари раскрывались блестящие очи.
Поднимался светильник, и яркого ждали огня,И сапфирный покров стал багряным предвестником дня.
Взял наставник лампаду — мерцала отрадно лампада, —Дал мне руку, и вот мы направились к зарослям сада.
Из полы моей тотчас он вынул колючки иглу,И несчетные розы в мою набросал он полу.
Я смеялся, как рот приоткрытый тюльпана; с размаху,Словно роза, в восторге свою разорвал я рубаху.
Был я крепким вином из прекрасных пурпуровых роз.Был затянут мой пояс, как пояс затянутых роз.
Я вину был подобен, вину, что отрадно кипело;Я был розой, чья радость найти не умела предела.
Я меж роз пробирался, спешил я, спешил я туда,Где меж веток и листьев, журча, зарождалась вода.
И лишь только Любовь добралась до прекрасного края,Там, где веяла верность, благой аромат разливая,
Дуновенье любимой в речениях, полных красы,Оживило мне душу, подобно дыханью Исы.
И мой конь побежал непоспешным, умеренным бегом,Ветерков предрассветных предавшись прельстительным негам.
Я услышал: «Кичливый, с коня ты сойди своего,Иль я тотчас тебя увезу из тебя самого».
Я, подобный ладье, уносимой поспешной рекою,Внемля веянью рая, пришел к золотому покою.
И, поток увидавши, немедля сошел я с коня.И направился к берегу. Жажда томила меня.
Был поток, словно свет, знать, вовеки не ведал он бури.Сновидения Хызра не знали подобной лазури.
И как будто во сне, вдоль жасминных он тек берегов;И дремали нарциссы, усеяв прибрежный покров.
Этот край был причастен лазури небесного края;Перед амброю здешней склонялось дыхание рая.
И ползучие розы — услада отрадных долин —Высоко поднимались, порой обвивая жасмин.
Этим розам свой мускус охотно вручили газели,А лисицы — свой мех, чтоб колючки колоться не смели.
Свежий ветер склонил над прекрасною розой главу.Молодая газель возле розы щипала траву.
Златоцветы слились; на своем протяженье немаломОни стали для амбры большим золотым опахалом.
Зелень тешила взоры, ведь взоры в ней радость берут.Травы змей ослепляли: всегда их слепит изумруд.
Всюду розы с жасмином для мыслей засаду сплетали.Соловьи с сотней горлинок рифмы по саду сплетали.
Однодневная лилия — счастье для местности сей —Подняла свою длань, будто поднял ее Моисей.
Дикий голубь лесной, что воркует всегда на рассвете,Увидал, что вся высь в голубином раскинулась цвете.
На листке черной ивы рукою надежд ветерокОписать прелесть розы в душистом послании смог.
И всему цветнику приносила весна благодарность.Розы никли к шипам: ведь за мягкость нужна благодарность.
Был жасмин словно тюрок; шатром разукрасил он сад.Над шатром полумесяц вознес он до самых Плеяд.
Сердцевины тюльпанов — индусского храма эрпаты,Все тюльпаны в молитве великою тайной объяты.
Воды белкой казались, и были они — горностай.Горностай рядом с белкой — отрадою взора считай.
Ветви сада из света, что слали небесные дали,У подножий деревьев на землю дирхемы бросали.
Пятна света в тени — золотого сиянья уста,И песок славословил прекрасные эти места.
Гиацинта лобзанья терзают фиалку; а к розамЛьнут колючки, и розы внимают их нежным угрозам.
В златоцвета колчане не сыщется колющих стрел;Но щитом золотым все ж прикрыть он себя захотел.
Заколдована ива, дрожит, но тюльпана кадилоВ дым ее облекло: чародейство оно проследило.
Весь цветник трепетал, и казалось, вот-вот улетит;И казалось, жасмин в легком ветре куда-то спешит.
И поднялся тростник, раздавать сладкий сахар готовый;Желтый конь лозняка, — будто в кровь опустил он подковы.
Дальше дикая роза — нам спеси ее не пресечь —С пролетающим ветром вела торопливую речь.
Стал небесный простор зеленее листка померанца.В этот миг захотела рассвета рука померанца.
Разукрасил свой стяг небосвод бирюзовый, но тутС ним решил состязаться прекрасной земли изумруд.
Каждый узел ковра, что земля распростерла для пира,Был душою земли, был и сердцем надземного мира.
Будто в свете рассвета, промолвила счастья звезда,Наклоняясь к земле: «Будь всегда молодою! Всегда!»
Или небо велело сойти своему изумрудуНе к кораллам зари, а к земли воскрешенному чуду?
Весь источник сверкал, взоров гурий являл он привет.Из источника солнца добыл он сверкающий свет.
И прибрежные травы свершили свои омовеньяС благодарной молитвой за светлые эти мгновенья.
Птице в веянье розы печаль Соломона слышна,И Давидову песню, грустя, затянула она.
На ветвях кипариса за раною новая рана:Их когтит куропатка за смерть золотого фазана.
Сад указ разгласил, пожеланий своих не тая:«Да убьет злого ворона сладкий напев соловья».
Совы скрылись; ну что же, ведь это их рок обычайный.Знать, погибли за то, что владели опасною тайной.
Веял мягкий Сухейль на зеленый раскинутый стан;И земля — не шагрень; вся земля — это мягкий сафьян.
Встретить утро спеша, был тюльпан преисполнен горенья.Сердце тяжко забилось: приводит к беде нетерпенье.
Тень ветвистой чинары, влюбленная в стройный тюльпан,Длань к нему протянула: ей дар врачевания дан.
Лепесточек жасмина, похожий на месяца ноготь,Ноготь ночи унес, целый мир захотел он растрогать.
Появился Иосиф, небес позлащая предел.В подбородке жасмина он ямку с высот разглядел.
Как еврей, вся земля в ярко-желтом касабе. Белея,Заблестела вода, как блестящая длань Моисея.
И земля вместе с влагой составила снадобье. МглаБлагодатной земле все добытое вновь отдала.
Свет, разросшись, велел ветру свежему снова и сноваТень деревьев гонять по смарагдам земного покрова.
Тени! Солнца уста! Был и слитен узор и красив,И расчесывал ветер прекрасные волосы ив.
И поспешные тени мгновенно сменялись лучами,И лужайки, смеясь, их своими ловили ключами.
Я к алоэ стремился, к нему-то и мчался мой конь.Стал душистой курильницей пурпурной розы огонь.
Соловью стала роза зеленой мечети мимбаром,Стал фиалковый пояс для розы пленительным даром.
Птица с песней Давида — всем сердцем ее восприми!Роза с речью прекрасней речей самого Низами.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/works/nizami-sirler-xezinesi-16
← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir
Müəllifin digər əsərləri
Ölən qohumlarımdan xatirələrSaqi, harda qaldın? Mən meypərəstəm!
Leyli və Məcnun, fəsil 11Bu söz incisini düzən zaman mən,Böylə danışmışdı bu nəqli deyən:
Leyli və Məcnun, fəsil 12Hər gün parladıqca sübhün güzgüsü,Doğardı şərqin də Yusif üzlüsü.
Leyli və Məcnun, fəsil 13Məcnunun eşqi haqqındaYuxusuz gözlərin taxtına sultan,
Başqa şairlərin şeirləri · Təbiət və bahar
Səndən ayrılanda, dağlar, cavandım,İndi görüşünə qoca gəlmişəm.
Səri kuyində məzari-məni-məhzuni görenSəri kuyində məzari-məni-məhzuni görenTutar ol dilbəri-peymanşikəni xuni, gören?
SəndədirGetmənəm obağdan, çıxmasın adın sənin,Söylənməsin heç bir yerdə yeməli zadın sənin,
Bir səs gəlir uzaqdanBir səs gəlir uzaqdan, o yarmı gəldi dilə,Bir xəbərmi yollandı bu yaralı bülbülə?