خواجه یکی شب به تمنای جنسزد دو سه دم با دو سه ابنای جنس

Повелитель сердец начал пиршество в некую ночь;Побеседовать с равными был он в ту пору не прочь.

یافت شبی چون سحر آراستهخواسته‌هایی به دعا خواسته

Ночь сияла зарей, и на небе мерцали Плеяды.И к молитвам отзывчивой скоро достиг он услады.

مجلسی افروخته چون نوبهارعشرتی آسوده‌تر از روزگار

И собрания прелесть был бы всем вёснам в упрек.И услада была неизбежна, как благостный рок.

آه‌ِ بخور از نفس روزنششرح‌دهِ یوسف و پیراهنش

Ароматы курильниц в оконца дыхание бросив,Говорили о ткани, вещавшей, что прибыл Иосиф.

شحنهٔ شب خون عسس ریختهبر شکرش پَرِّ مگس ریخته

Ночь велела уйти всем отрядам охранных частейИ всех мошек смела. Да ничто не тревожит гостей!

پرده‌شناسان به نوا در شگرفپرده‌نشینان به وفا در شگرف

Как за тканью узорной напевы звучали — о диво!Знатоки песнопений, дивясь, восклицали: «О диво!»

پای سهیل از سر نطع ادیملعل‌فشان بر سر در یتیم

Руки кравчих в шелках. Блещет золотом каждый кувшин.И в жемчужные чаши расплавленный льется рубин.

شمع جگر چون جگر شمع سوختآتش دل چون دل آتش فروخت

Гасла печень, сгорая, и гасли светильники ночи.Пламень сердца пылал, словно пламени рдяные очи.

در طبق‌ِ مجمر‌ِ مجلس‌فروزعود شکرساز و شکر عود‌سوز

И на плоских курильницах, блеском ласкающих взгляд,Аромат создал сладкое, сладкое жгло аромат.

شیشه ز گلاب شکر می‌فشاندشمع به دستارچه‌، زر می‌فشاند

Сахар с розой в сосудах творил животворные чары.Свет свечей, колыхаясь, бросал золотые динары.

از پی نُقلانِ می‌ِ بوسه‌خیزچشم و دهان شِکَّر و بادام‌ریز

Было там и вино, что нас тешит и гасит печаль,Рот и очи любимой и сахар несли и миндаль.

شِکَّر و بادام به‌هم نکته‌ساززهره و مریخ به‌هم عشق‌باز

Рот и очи смеялись. И счастьем любовным и ликомВосхищалась Зухра, предаваясь беседе с Маррихом.

وعده به دروازهٔ گوش آمدهخنده به دریوزهٔ نوش آمده

Обещанья любовные слышал влюбленный, и смехСтал сбирать с милых уст подаянье полночных утех.

نیفهٔ روبه چو پلنگی به زیرنافهٔ آهو شده زنجیر شیر

Леопарду подобная, мускус душистый газелиВниз бросает Зухра. Косы черные льва одолели.

ناز گریبان‌کش و دامن‌کشانآستی از رقص جواهر‌فشان

Друг схватил ее ворот, его драгоценный рукавБросил искры каменьев, к пленительной шее припав.

شمع چو ساقی قدح‌ِ می به‌دستتشت می‌آلوده و پروانه مست

Словно кравчий — свеча. Пламень — чаша. И кружится пьяныйМотылек, и вином уже залиты все дастарханы.

خواب چو پروانه پر انداختهشمع به شکرانه سر انداخته

Сна не стало, о нет, он сгорел, как сгорел мотылек.И свеча благодарна, и клонит она фитилек.

پردگی زهره در آن پرده چستزخمه شکسته به ادای درست

И Зухра, запылав и созвучий предавшись усладам,Жадный слух веселила стремительным, радостным ладом.

خواب رباینده دماغ از دماغنور ستاننده چراغ از چراغ

Два мышленья друг другу давали мгновенный ответ,Брал светильник, светя, у другого светильника свет.

آنچه همه عمر کسی یافتههم‌نفسی در نفسی یافته

То, что многим давало медлительной жизни теченье,Другом другу дарилось в одно золотое мгновенье.

نزل فرستنده زمان تا زماندل به دل و تن به تن و جان به جان

Посылали дары — ведь восторга нельзя превозмочь! —Сердце — сердцу, дух — духу и плоти влюбленная плоть.

گفتی از آن حجره که پرداختندرخت عدم در عدم انداختند

Иль из пышных чертогов, которые к пиршеству звали,Все, в чем нет бытия, за предел бытия побросали?

مرغ‌ِ طرب نامه به پر باز بستهفت پر‌ِ مرغ ثریا شکست

Птица радости ввысь полетела с отрадным письмом,Чтоб Зухры благодатной обрадовать радостный дом.

آتش مرغ سحر از بابزنبر جگر خوش‌نمکان آب‌زن

Пламень птицы рассвета, попавшей на вертел, прохладуДаровал двум влюбленным, смиряя разлуки досаду.

مرغ‌، گران‌خواب‌تر از صبحگاهپای فلک بسته‌تر از دست ماه

Словно петел погибший, был скрытый рассвет недвижим.Месяц был полонен, и застыл свод небесный над ним.

حلقهٔ در، پرده بیگانگانزلف پری حلقه دیوانگان

В дверь кольцом не стучали. Чужой! О, да будет далек он!Обвивал шею милого нежной красавицы локон.

در خَم آن حلقه دل مشتریتنگ‌تر از حلقه انگشتری

Что дверное кольцо, хоть мало оно очень? Смотри:Меньше перстня обычного стала душа Муштари.

تاختن آورده پریزادگانهمچو پری بر دل آزادگان

Те, что схожи с пери, те, что будто назначены негам,Все свободные души сломить порешили набегом.

بر ره دل شاخ سمن کاشتهخار به نوکِّ مژه برداشته

Средь жасминов и роз, чтобы души попадали ниц,Все колючки они заменили шипами ресниц.

میوه دل، نیشکر خَدِّشانگلبن جان نارون قدشان

О плоды! Ведь сердца не вкушали столь сладких ни разу.Млели души. Пери не подобны ли гибкому вязу?

فندقهٔ شِکَّر و بادام تنگسبز خط از پستهٔ عناب‌رنگ

Сладкий рот что орешек! И взоров миндаль. И предлогДля лобзанья — фисташка, и нежный над нею пушок!

در شب خط ساخته سحر حلالبابِلی غمزه و هندوی خال

В ночь, что слаще пушка, волхвовали: колдун Вавилона —Черный взор, да индус — прелесть родинки. Бойся полона!

هر نفس از غمزه و خالی چنانگشته جهان بابِل و هندوستان

Ведь от родинки черной, от взоров, таящих обман,Вся земля — Вавилон и любая страна — Индостан!

چون نظری چند پسندیده رفتدل به زیارتگریِ دیده رفت

Взгляд ответил на взгляды, и сердце в решении скоромВ путь священный пошло, чтоб склониться пред блещущим взором.

غمزه زبان‌تیز‌تر از خارهاجهد گره‌گیرتر از کارها

Но язык быстрых взоров опасней был множества стрел,Кудри были запутанней всех человеческих дел.

شست کرشمه چو کمان‌دار شدتیر نینداخته بر کار شد

Каждый взгляд был как лучник, влюбленный, и нежный, и смелый.Тяжко сердце разили еще не летящие стрелы.

باد مسیح از نفس دل رمیدآب حیات از دهن گل چکید

Не дыханье ль Исы оживляло сердца? И могучИз комков красной глины бежал воскрешающий ключ.

گل چو سمن غالیه در گوش داشتمه چو فلک غاشیه بر دوش داشت

Запах роз и жасмина струился влюбленным в угоду,И попона служенья легла на плечо небосводу.

چون رخ و لب‌، شِکَّر و بادام ریختگل به حمایت به شکر در گریخت

Сахар сладких ланит... миндали рассыпающий лал...О, какой сладкий сахар на лике прекрасном лежал!

هر نظری جان جهانی شدههر مژه بتخانهٔ جانی شده

Каждый взгляд открывал в целый мир неожиданно дверцу.В каждой черной реснице был храм, предназначенный сердцу.

زلف سیه بر سر سیم سپیدمشک‌فشان بر ورق ِ مشک‌بید

Был у белой щеки черный локон безмерно красив!Словно мускус лежал на серебряных листиках ив.

غبغب سیمین که کمر بست از آبقوس قزح شد ز تَف آفتاب

Подбородок округлый был с нежною ямкой. Но что жеТы сравнил бы с лицом? На него только солнце похоже.

زلفْ براهیم و رخْ آتشگرشچشمْ سماعیل و مژه خنجرش

Авраамовы кудри — к светилу приникли они.Исмаила глаза, а ресницы — кинжалам сродни.

آتش از این‌، دستهٔ ریحان شدهخنجر از آن نرگس‌ِ فتان شده

Но ресницы чаруют, и милая блещущим ликомВсе сердца опьяняет: душистым он стал базиликом.

بوسه چو می مایه افکندگیلب چو مسیحا نفس زندگی

Поцелуи томят, убивают. Ну что ж? Ведь уста,Как Иса, воскресят — чаша жизни не будет пуста.

خوی به‌رخ چون گل و نسرین شدهخرمن مه خوشهٔ پروین شده

Капли пота на розе влюбленного радуют взгляды.Это — жатва луны, и блестят они, словно Плеяды.

باز شده کوی گریبان حورخطِّ سحر یافته صغرای نور

Растворилась калитка на вороте гурии. Свет,Что нежнее зари, нежным взорам направил привет.

همّت خاصان و دل عامیانشیفته زان نور چو سرسامیان

Каждый муж многоопытный, каждый бездумный, немудрыйОбезумел от света, что бросил кумир чернокудрый.

غمزه منادی که دهان خسته بودچشم سخن‌گو که زبان بسته بود

Говорили глаза, коль смолкала усталая речь;Им хотелось уста от их связанной речи отвлечь.

می چو گل آرایشِ اقلیم شدجام چو نرگسْ زرِ در سیم شد

Золотое вино в светлой чаше — нарцисс. АроматомВсе оно заполняло в чертоге большом и богатом.

عقل در آن دایره سرمست ماندعاقبت از صبر تهی‌دست ماند

Разум быстро хмелел. Круг за кругом прошел он, и вдругВсе терпенье, увы, у него ускользнуло из рук.

در دهن از خنده که راهی نبودطاقت را طاقت آهی نبود

Все уста пировавших полны были только лишь смеха.Было трудно вздохнуть... бесконечная длилась утеха.

صبر در‌آن پرده نوا تنگ داشتفتنه سرِ زیر در آهنگ داشت

Не смиренным найти в этих звуках источник услад.Только буйным звучал этой песни возвышенный лад.

یافته در نغمهٔ داود سازقصهٔ محمود و حدیث ایاز

И сумел этот лад в полнозвучном и мерном рассказеО Махмуде сказать и сказать о прекрасном Аязе,

شعر نظامی شکر افشان شدهورد غزالانِ غزل‌خوان شده

И стихи Низами разбросали и сахар и хмель,Воспевая пери, за газелью поющих газель.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров и Сергей Шервинский, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова и С. Шервинского, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets · Love