بسم‌الله الرحمن الرحیمهست کلید در گنج حکیم

فاتحهٔ فکرت و ختم سخننام خدایست بر او ختم کن

پیش‌وجود همه آیندگانبیش‌بقا‌ی همه پایندگان

سابقه‌سالار جهان قدممرسله‌پیوند گلوی قلم

پرده‌گشای فلک پرده‌دارپردگی پرده‌شناسان کار

مبدع هر چشمه که جودیش هستمخترع هر‌چه وجودیش هست

لعل‌طراز کمر آفتابحُله‌گر خاک و حُلی‌بند آب

پرورش‌آموز درون‌پرور‌انروزبرآرندهٔ روزی‌خَور‌ان

مهره‌کش رشته باریک عقلروشنی دیده تاریک عقل

داغ‌نه‌ِ ناصیه‌داران پاکتاج‌دهِ تخت‌نشینان خاک

خام‌کن پخته تدبیرهاعذر پذیرنده تقصیر‌ها

شحنه غوغای هراسندگانچشمه تدبیر شناسندگان

اول و آخر به وجود و صفاتهست کن و نیست کن کاینات

با جبروتش که دو عالم کم استاول ما آخر ما یکدم است

کیست درین دیر‌گه دیر‌پایکو لمن الملک زند جز خدای

بود و نبود آنچه بلند‌ست و پستباشد و این نیز نباشد که هست

پرورش آموختگان ازلمشکل این کار نکردند حل

کز ازلش علم چه دریا‌ست اینتا ابدش ملک چه صحرا‌ست این

اول او اول بی‌ابتدا‌ستآخر او آخر بی‌انتها‌ست

روضه ترکیب ترا حور ازوستنرگس بینای ترا نور ازوست

کشمکش هر‌چه در او زندگی‌ستپیش خداوندی او بندگی‌ست

هر‌چه جز او هست‌، بقاییش نیستاوست مقدس که فناییش نیست

منّت او راست هزار آستینبر کمر کوه و کلاه زمین

تا کرمش در تتق نور بودخار ز گل نی ز شکر دور بود

چون که به جودش کرم آباد شدبند وجود از عدم آزاد شد

در هوس این دو سه ویرانه دهکار فلک بود گره در گره

تا نگشاد این گره وهم‌سوززلف شب ایمن نشد از دست روز

چون گهر عقد فلک دانه کردجعد شب از گرد عدم شانه کرد

زین دو سه چنبر که بر افلاک زدهفت گره بر کمر خاک زد

کرد قبا جبه خورشید و ماهزین دو کله‌وار سپید و سیاه

زهره میغ از دل دریا گشادچشمه خضر از لب خضرا گشاد

جام سحر در گل شبرنگ ریختجرعه آن در دهن سنگ ریخت

ز‌آتش و آبی که به‌هم در شکستپیه‌ِ دُر و گُردهٔ یاقوت بست

خون دل خاک ز بحران باددر جگر لعل جگرگون نهاد

باغ سخا را چو فلک تازه کردمرغ سخن را فلک‌آوازه کرد

نخل زبان را رطب نوش داددُر سخن را صدف گوش داد

پرده‌نشین کرد سر خواب راکسوت جان داد تن آب را

زلف زمین در بر عالم فکندخال (عصی) بر رخ آدم فکند

روی زر از صورت خواری بشستحیض گل از ابر بهاری بشست

زنگ هوا را به کواکب ستردجان صبا را به ریاحین سپرد

خون جهان در جگر گل گرفتنبض خرد در مجس دل گرفت

خنده به غمخوارگی لب کشاندزهره به خنیاگری شب نشاند

ناف شب از مشک فروشان اوستماه نو از حلقه به گوشان اوست

پای سخن را که دراز‌ست دستسنگ سراپردهٔ او سر شکست

وهم تهی‌پای بسی ره نبَشتهم ز درش دست‌تهی باز‌گشت

رای بسی رفت و ضمیرش نیافتدیده بسی جُست و نظیر‌ش نیافت

عقل درآمد که طلب کردمشترک ادب بود‌، ادب کردمش

هر که فتاد از سر پرگار اوجمله چو ما هست طلبگار او

سدره‌نشینان سوی او پر زدندعرش‌روان نیز همین در زدند

گر سر‌ِ چرخ‌ است‌، پر از طوق اوستور دل‌ِ خاک است‌، پر از شوق اوست

زندهٔ نام جبروتش اَحدپایهٔ تخت ملکوتش ابد

خاص نوالش نفس خستگانپیک روانش قدم بستگان

دل که ز جان نسبت پاکی کندبر در او دعوی خاکی کند

رُستهٔ خاک‌ِ در‌ِ او دانه‌ای‌ستکز گل باغش ارم افسانه‌ای‌ست

خاک نظامی که به تایید اوستمزرعهٔ دانهٔ توحید اوست

«В прославленье Аллаха, что благом и милостью щедр!»Вот к премудрости ключ, к тайнику сокровеннейших недр.

Мысли первоисток, изреченных словес завершенье —Имя божье, и им ограничь ты свое изложенье.

Испокон пребывающий, сущего предбытие,Вековечней в себе, чем явленное вслед бытие.

Вечный вечности вождь, изначально начальный над нею,Что каламу времен ожерелье накинул на шею.

Всех творец родников, источающих жизни струю,Жизнедавец, всему давший быть бытием бытию.

Он раздернул завесу у скрытых завесой небес,Он, держащий завесу хранителей тайны завес.

Он для пояса солнца их яхонтов создал набор,Наряжает он землю, на воды наводит узор.

Поощряет он тех, кто свой внутренний мир изощряет,Сытых хлебом насущным сиянием дня озаряет.

Жемчуг знаний он нижет на тонкую разума нить,Он для разума — свет, его глаза не даст он затмить.

Ранить лбы он велит правоверным в усердных поклонах,Он дарует венцы на земных восседающим тронах.

Не дает он сбываться тому, что людьми решено,Преступленье любое по воле его прощено.

Устроитель порядка средь гама пришедших в смятенье,Он источник для тех, кто удачные знает решенья.

Он конец и начало извечно и впредь бытию,Сущим быть и не сущим он может велеть бытию.

При всесилье его, что в обоих мирах не вместится,Все, что в нас и при нас, лишь коротким мгновением мнится.

В долговечной юдоли вселенной, помимо творца,Кто воскликнуть бы мог: «Для кого здесь сиянье венца?»

Все и было и не было, все, что высоко и низко,Может быть и не быть, от не сущего сущее близко.

Даже мудростью тех, кто воспитан с предвечных времен,Этот трудный вопрос и доныне еще не решен.

Из предвечности знанье его — о пучина морская! —Вечно божие царство, подобие степи без края.

Все, где действует жизнь, проявляя свое естество, —Лишь служенье раба перед вечным господством его.

В сад телесный тебе посылает он гурию рая,Свет нарциссов твоих — это воля его всеблагая.

Благодарности полн, славословит бесчисленный хорИмя божье на шапке земли и на поясе гор.

За завесою света скрывались щедроты творенья, —Сахар был с тростником, были с розой шипы в разобщенье.

Но лишь дал он щедротам цветенье, щедроты лия,Тотчас цепь бытия разрешил он от небытия.

В неуемном стремленье к двум-трем деревням разореннымБыло небо в смятенье, неявное в несотворенном.

Узел, мысль сожигающий, не был еще разрешен,Локон ночи тогда был ланитами дня полонен.

Только жемчуг небес нанизал он в ряды узорочий,Пыли небытия не оставил на локонах ночи.

Из кругов, что на небе его изволеньем легли,Семь узлов завязал он, деля ими пояс земли.

Стало солнце в кафтане являться, а месяц в халате:Было этому белое, этому черное кстати.

Тучи желчный пузырь из морских он исторгнул глубин,Светлый Хызра источник из злачных извлек луговин.

Утра полную чашу он пролил над темною глиной,Только камня устам не достался глоток ни единый.

Из огня и воды, их мельчайшие части смешав,Создал яхонта зерна и жемчуга жирный состав.

Ветер слезы земли, лихорадя, загнал нездоровыйВ печень камня, и яхонт родился, как печень, багровый.

Стал как небо цветущ вертоград его божьих щедрот,Птицу речи он создал, что небу на радость поет.

Пальме слова он финики дал, что отрадны для духа,Жемчуг он языка не оставил без раковин слуха.

Посадил за завесу безмолвную голову сна,Им и водному телу одежда души придана.

Кинул пряди земли он на плечи небесные прямо,Непокорности мушку навел на ланиту Адама.

С лика золота он отпечаток презрения смыл,Крови лунные розы он тучкой весеннею смыл.

Ржу воздушную снять поручил он светилам лучистым.Душу утренних ветров он травам доверил душистым.

В глине бьющую кровь там, где печень сама, поместил,Где биение сердца, биенье ума поместил.

В утешение губ приказал появиться он смеху,Он Венере велел стать певицею, ночи в утеху.

Полночь — божий разносчик, он мускус продаст дорогой,Новый месяц — невольник со вдетою в ухо серьгой.

О стопу его речи, чьи силы от века велики,Камень лоб раздробил у шатра, что достоин владыки.

Легковесная мысль вкруг него исходила пути,Но с пустыми руками от двери пришлось отойти.

Много троп исходив, сокровенной не вызнали тайны,Равных с ним не нашли, все дела его — необычайны.

Появился и разум, его я на помощь призвал, —Но постиг свою грубость и сам же его наказал.

Тот, в кого острием его циркуль однажды вонзился,Тот, как месяц, навек к постиженью его устремился.

Кто на небе седьмом восседает,— стремятся к нему,Кто по небу девятому ходит, — стучатся к нему.

Небосвода вершина в уборе его ожерелий,Страстью недра земли изначально к нему пламенели.

Те сердца, что, как души, святой чистотою горят,Только прахом лежать притязают у божиих врат.

Но из праха у врат его зернышко вышло такое,Что пред садом его сад Ирема — сказанье пустое.

Так и прах Низами, что изведал поддержку его, —Нива зерен его и единства его торжество.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров и Сергей Шервинский, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова и С. Шервинского, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets