یک نفس ای خواجهٔ دامن‌کشانآستنی بر همه عالم فشان

رنج مشو راحتِ رنجور باشساعتی از محتشمی دور باش

حکم چو بر عاقبت‌اندیشی استمحتشمی بندهٔ درویشی است

مُلک سلیمان مطلب‌ کان کجاست‌!ملک همان است‌، سلیمان کجاست‌؟

حجله همان است که عَذرا‌ش بستبزم همان است که وامق نشست

حجله و بزم اینک تنها شدهوامق افتاده و عذرا شده

سال جهان گرچه بسی درگذشتاز سر مویش سرِ مویی نگشت

خاک همان خصمِ قوی‌گردن استچرخ همان ظالم گردن‌زن است

صحبت گیتی که تمنا کند؟با که وفا کرد؟ که با ما کند؟

خاک شد آنکس که برین خاک زیستخاک چه داند؟ که درین خاک چیست

هر ورقی چهره آزاده‌ای استهر قدمی فرق ملِک‌زاده‌ای است

ما که جوانی به جهان داده‌ایمپیر چراییم؟ کزو زاده‌ایم

سام که سیمرغ پسر گیر داشتبود جوان گرچه پسر پیر داشت

گنبد پوینده که پاینده نیستجز به خلافِ تو گراینده نیست

گه مَلِک جانورانت کندگاه گِلِ کوزه‌گرانت کند

هست بر این فرش دو رنگ آمدههر کسی از کار به تنگ آمده

گفته گروهی که به صحرا درندکای خُنُک آنان که به دریا درند!

وانکه به دریا در سختی‌کش استنعل در آتش که بیابان خوش است

آدمی از حادثه بی‌غم نی‌اندبر تر و بر خشک مسلّم نی‌اند

فرض شد این قافله برداشتنزین بُنِه بگذشتن و بگذاشتن

هر‌که در این حلقه فرو مانده‌استشهر‌برون‌کرده و ده‌رانده‌ است

راه رُوی را که امان می‌دهنددر عدم از دور نشان می‌دهند

مُلک رها کن که غرور‌ت دهدظلمت این سایه چه نورت دهد؟

عمر به بازیچه به سر می‌بریبازی از اندازه به در می‌بری

گردش این گنبدِ بازیچه رنگنز پی بازیچه گرفت این درنگ

پیشتر از مرتبهٔ عاقلیغفلت خوش بود‌، خوشا غافلی

چون نظر عقل به غایت رسیددولت شادی به نهایت رسید

غافل بودن نه ز فرزانگی‌ستغافلی از جملهٔ دیوانگی‌ست

غافل منشین‌، ورقی می‌خراشگر ننویسی قلمی می‌تراش

سر مکش از صحبت روشن‌دلاندست مدار از کمر مقبلان

خار که هم‌صحبتی گل کندغالیه در دامن سنبل کند

روز قیامت که برات آورندبادیه را در عرصات آورند

کای جگر آلودِ زبان‌بستگانآبِ جگر خوردهٔ دل‌خستگان

ریگ تو را آب حیات از کجا؟بادیه و فیض فرات از کجا؟

ریگ زند ناله که خون خورده‌امریگ مریزید نه خون کرده‌ام

بر سر خوانی نمکی ریختمبا جگری چند برآمیختم

تا چو هم‌آغوش غیور‌ان شوممَحرم دستینهٔ حوران شوم

حکم چو بر حکم سرشتش کنندمطرب خلخال بهشتش کنند

هر‌که کند صحبت نیک اختیارآید روزیش ضرورت به کار

صحبت نیکان ز جهان دور گشتخوان عسل خانهٔ زنبور گشت

دور نگر کز سر نا‌مردمیبر حذر‌ست آدمی از آدمی

معرفت از آدمیان برده‌اندو‌آدمیان را ز میان برده‌اند

چون فلک از عهد سلیمان بری‌ستآدمی آن است که اکنون پری‌ست

با نفس هر که درآمیختممصلحت آن بود که بگریختم

سایهٔ کس فَرِّ همایی نداشتصحبت کس بوی وفایی نداشت

تخم ادب چیست؟ وفا کاشتنحقّ وفا چیست؟ نگه داشتن

برزگر آن دانه که می‌پروردآید روزی که ازو برخورد

О хаджа горделивый, хотя бы на краткие дниЛюдям благо подай, рукавом ты над миром взмахни!

Будь не горем для всех, а блаженством живительным, коимУтешают скорбящих. Отрадою будь и покоем.

Все в великом вниманье, и ты все величье душиНа служение бедным направить, хаджа, поспеши.

Соломоново царство ты ищешь напрасно: пропало.Царство есть, но ведь знаешь: царя Соломона не стало.

Вспомни брачный покой, что украсила пышно Азра,Где влюбленный Вамик пировать с ней хотел до утра.

Только брачный покой, только кубки остались златые.А Азра и Вамик — погребли их пределы чужие.

Хоть немало столетий над миром проплыло, мы зрим,—Он такой же, как был; ни на волос не стал он другим.

Как и древле, земля нам враждебна. И все год из годаНас карает палач — многозвездный простор небосвода.

С миром злобным дружить разве следует смертным сынам?Он всегда изменял. Разве он не изменит и нам?

Прахом станет живущий на этом безрадостном прахе.Прах не помнит о всех, на его распростершихся плахе.

Облик живших скрывается в зелени каждой листвы.Пядь любая земли — некий след венценосной главы.

Нашу юность благую мы отдали миру. За что жеНам он старость дает и ведет нас на смертное ложе?

Ведь всегда молодым оставался прославленный Сам,Хоть склонял свои взоры он к сына седым волосам.

Синий купол бегущий свой круг совершает за кругом,В вечном споре с тобою, твоим быть не хочет он другом.

То он в светоча мира мгновенно тебя обратит,То в горшечника глину надменно тебя обратит.

На двуцветном ковре быстросменного мира, в печалиВсе, что дышат на нем, все стремятся в безвестные дали.

По равнине идущие молвили: «Счастливы те,Что по морю плывут, — все твердят о его красоте».

Те, что на море страждут, сказали: «О, если бы нынеМы могли находиться в спокойной безводной пустыне!»

Все, живущие в мире, встречают опасные дни.На воде и на суше злосчастия терпят они.

Юных дней караван на заре поднимается рано.Но ведь кончится путь. Не сберечь нам поклаж каравана.

От верблюдов отставший, из города юности тыБудешь изгнан в предел, где стареют людские черты.

Но на всех утомленных во тьме наступающей ночиИз нездешних пространств уж глядят благосклонные очи.

Трон покинь. Ведь тщеславье опаснее многих сует.Это — черная тень, от тебя заградившая свет.

Ты отдался утехам, конца им не зная и края,Ты живешь и играешь, о горестях будто не зная.

Синий купол, вращаясь, похож на забаву, но онНе для наших забав, не для наших утех укреплен.

До пришествия разума в мире царила беспечность.О, какая в тебе благодатная сила, беспечность!

Ясный разум взглянул на вершину созданий творца,И владычество радости тотчас достигло конца.

Не от знанья беспечна мелькающих дней скоротечность.Безрассудства, возникнув и множась, рождают беспечность.

О беспечность, очнись, очини поскорее калам,И царапай листок, и предайся отрадным делам.

Будь меж теми, чья мудрость известна от края до края,Стан людей просвещенных с отрадой рукой обнимая.

Если с добрым мы дружим, то добрый нам выпадет час;И поможет нам друг, и все нужное будет у нас.

Где же скрылись все добрые? Встречусь ли я хоть с единым?Стол, что медом прельщал, ныне сделался ульем пчелиным.

Где ж теперь человечность? Ужель удалилась навек?Человека любого страшится любой человек.

Где ж познание то, что в сердцах человечьих блистало?Человеческих свойств в человеке давно уж не стало.

Скрылся век Соломона. О смертный, вокруг посмотри!Где теперь человек? Он исчез. Он — бесследней пери.

Хоть дыханье мое слиться с общим дыханьем хотело,Все же, бегство избрав, совершил я хорошее дело.

Где бы тень я сыскал, что явилась бы тенью Хумы?Где бы верность нашел? Где бы честные встретил умы?

Если б сеяли верность, прекрасными стали бы нравы.Надо верность хранить — вот что чести достойно и славы.

Земледелец зерно бросил в землю весною, и вотНаступает пора — и созревший вкушает он плод.

OriginalGanjoor (opens in a new tab)

TranslatorКонстантин Липскеров и Сергей Шервинский, 1968Internet Archive (opens in a new tab)

NoteПеревод К. Липскерова и С. Шервинского, по изданию: Низами Гянджеви. Пять поэм. М.: Художественная литература, 1968 (Библиотека всемирной литературы, т. 25). Издание сокращённое: на месте глав, которые в книге пересказаны прозой, стоит «[…]».

Suggest a translation

Use ← → keys to move, R for a random poem

Random poem

More by this author

Poems by other poets