Khosrow and Shirin, chapter 53
What is a masnavi?
Masnavi: a long poem in self-rhyming couplets, usually an epic or a tale.
پریپیکر نگار پرنیانپوشبت سنگیندل سیمین بناگوش
در آن وادی که جایی بود دلگیرنخوردی هیچ خوردی خوشتر از شیر
گرش صد گونه حلوا پیش بودیغذاش از مادیان و میش بودی
از او تا چارپایان دورتر بودز شیر آوردن او را درد سر بود
که پیرامون آن وادی به خروارهمه خرزَهره بد چون زَهرهٔ مار
ز چوب زهر چون چوپان خبر داشتچراگاه گله جایِ دگر داشت
دل شیرین حساب شیر میکردچه فن سازد در آن تدبیر میکرد
که شیر آوردن از جایی چنان دورپرستاران او را داشت رنجور
چو شب زلف سیاه افکند بر دوشنهاد از ماه زرین حلقه در گوش
در آن حلقه که بود آن ماهِ دلسوزچو مار حلقه میپیچید تا روز
نشسته پیش او شاپور تنهافرو کرده ز هر نوعی سخنها
از این اندیشه کآن سرو سهی داشتدل فرزانه شاپور آگهی داشت
چو گلرخ پیش او آن قصه برگفتنیوشنده چو برگ لاله بشکفت
نمازش برد چون هندو پری راستودش چون عطارد مشتری را
که هست این جا مهندس مردی استادجوانی نام او فرزانه فرهاد
به وقت هندسه عبرتنماییمجسطیدانِ اقلیدسگشایی
به تیشه چون سر صنعت بخاردزمین را مرغ بر ماهی نگارد
به صنعت سرخ گل را رنگ بنددبه آهن نقش چین بر سنگ بندد
به پیشه دست بوسندش همه رومبه تیشه سنگ خارا را کند موم
به استادی چنین کارت برآیدبدین چشمه گل از خارت برآید
بُود هر کار بیاستاد دشوارنخست استاد باید آنگَهی کار
شود مرد از حساب انگشتریگرولیک از موم و گل نز آهن و زر
گرم فرمان دهی فرمان پذیرمبه دست آوردنش بر دست گیرم
که ما هر دو به چین همزاد بودیمدو شاگرد یکی استاد بودیم
چو هر مایه که بود از پیشه برداشتقلم بر من فکند او تیشه برداشت
چو شاپور این حکایت را به سر بردغم شیر از دل شیرین به در برد
چو روز آیینه خورشید دربستشب صد چشم هر صد چشم بربست
تجسس کرد شاپور آن زمین رابه دست آورد فرهاد گزین را
به شادروان شیرین برد شادشبه رسم خواجگان کرسی نهادش
درآمد کوهکن مانند کوهیکز او آمد خلایق را شکوهی
چو یک پیل از ستبری و بلندیبه مقدار دو پیلش زورمندی
رقیبان حرم بنواختندشبه واجب جایگاهی ساختندش
برون پرده فرهاد ایستادهمیان درْبسته و بازو گشاده
در اندیشه که لعبتباز گردونچه بازی آردش زان پرده بیرون
جهان ناگه شبیخون سازیای کردپس آن پرده لعبتبازیای کرد
به شیرینخندههای شکرینسازدرآمد شِکر شیرین به آواز
دو قفل شِکر از یاقوت برداشتوز او یاقوت و شِکر قوت برداشت
رطبهایی که نخلش بار میدادرطب را گوشمال خار میداد
به نوشآباد آن خرمای در شیرشکر خواند انگبین را چاشنیگیر
ز بس کز دامن لب شِکر افشاندشِکر دامن به خوزستان برافشاند
شنیدم نام او شیرین از آن بودکه در گفتن عجب شیرینزبان بود
ز شیرینی چه گویم هر چه خواهیبر آوازش بخفتی مرغ و ماهی
طبرزد را چو لب پرنوش کردیز شِکّر حلقهها در گوش کردی
در آن مجلس که او لب برگشادینبودی تن که حالی جان ندادی
کسی را کآن سخن در گوش رفتیگر افلاطون بدی از هوش رفتی
چو بگرفت آن سخن فرهاد در گوشز گرمی، خون گرفتش در جگر جوش
برآورد از جگر آهی شغبناکچو مصروعی ز پای افتاد بر خاک
به روی خاک میغلتید بسیاروز آن سر کوفتن پیچید چون مار
چو شیرین دید کآن آرامرفتهدلی دارد چو مرغ از دام رفته
هم از راه سخن شد چارهسازشبِدآن دانه به دام آورد بازش
پس آن گه گفت کاِی داننده استادچنان خواهم که گردانی مرا شاد
مراد من چنان است ای هنرمندکه بگشایی دل غمگینم از بند
به چابکدستی و استادکاریکنی در کار این قصر استواری
گله دور است و ما محتاج شیریمطلسمی کن که شیر آسان بگیریم
ز ما تا گوسفندان یک دو فرسنگبباید کند جویی محکم از سنگ
که چوپانانم آن جا شیر دوشندپرستارانم این جا شیر نوشند
ز شیرین گفتن و گفتار شیرینشده هوش از سر فرهاد مسکین
سخنها را شنیدن میتوانستولیکن فهم کردن میندانست
زبانش کرد پاسخ را فرامشتنهاد از عاجزی بر دیده انگشت
حکایت بازجست از زیردستانکه مستم کوردل باشند مستان
ندانم کاو چه میگوید بگوییدز من کامی که میجوید بجویید
رقیبان آن حکایت برگرفتندسخنهایی که رفت از سر گرفتند
چو آگه گشت از آن اندیشه فرهادفکند آن حکم را بر دیده بنیاد
در آن خدمت به غایت چابکی داشتکه کار نازنینان نازکی داشت
از آن جا رفت بیرون تیشه در دستگرفت از مهربانی پیشه در دست
چنان از هم درید اندام آن بومکه میشد زیر زخمش سنگ چون موم
به تیشه روی خارا میخراشیدچو بید از سنگ مجرا میتراشید
به هر تیشه که بر سنگ آزمودیدو همسنگش جواهر مزد بودی
به یک ماه از میان سنگ خاراچو دریا کرد جویی آشکارا
ز جای گوسفندان تا درِ کاخدورویه سنگها زد شاخ در شاخ
چو کار آمد به آخر حوضهای بستکه حوض کوثرش زد بوسه بر دست
چنان ترتیب کرد از سنگ جوییکه در درزش نمیگنجید مویی
در آن حوضه که کرد او سنگبستشروان شد آب گفتی زآبدستش
بَنا چندان تواند بود دشوارکه بَنّا را نیامد تیشه در کار
اگر صد کوه باید کند پولادزبون باشد به دست آدمیزاد
چه چاره کان بنیآدم نداندبه جز مردن کهزان بیچاره ماند
خبر بردند شیرین را که فرهادبه ماهی حوضه بست و جوی بگشاد
چنان کز گوسفندان شام و شبگیربه حوض آید به پای خویشتن شیر
بهشتیپیکر آمد سوی آن دشتبه گِرد جوی شیر و حوض برگشت
چنان پنداشت کآن حوض گزیدهنکردهست آدمی، هست آفریده
بلی باشد ز کار آدمی دوربهشت و جوی شیر و حوضه و حور
بسی بر دست فرهاد آفرین کردکه رحمت بر چنان کس کاین چنین کرد
چو زحمت دور شد نزدیک خواندشز نزدیکان خود برتر نشاندش
که استادیت را حق چون گذاریمکه ما خود مزد شاگردان نداریم
ز گوهر شبچراغی چند بودشکه عقد گوش گوهربند بودش
ز نغزی هر دُری مانند تاجیوز او هر دانه شهری را خراجی
گشاد از گوش با صد عذر چون نوششفاعت کرد کاین بستان و بفروش
چو وقت آید کزین بِهْ دست یابیمز حق خدمتت سر برنتابیم
بر آن گنجینه فرهاد آفرین خواندز دستش بِستد و در پایش افشاند
وز آن جا راه صحرا تیز برداشتچو دریا اشک صحراریز برداشت
ز بیم آن که کار از نور میشدبه صد مردی ز مردم دور میشد
Серебряный кумир был весь исполнен гнева.Подобная пери, в шелках шуршащих дева,
Там, где меж хмурых гор раскинулась тоска,Не знала ничего приятней молока.
Хотя бы сто сортов халвы пред нею было,И то бы молоко ей пищею служило.
Но далеко паслись ей нужные стада,И путь к ним требовал немалого труда.
Вкруг логова тоски, по скатам гор разлитый,Желчь источающий, рос лютик ядовитый.
И гнал стада пастух, проведавши про яд,Туда, где пастбища угрозы не таят.
Ночь локоны свои широко разметала,В ушко продев кольцо из лунного металла.
В кольцо тоски Луна, что жжет, тоской поя,Кольцом, до самых зорь, свивалась, как змея.
Пред ней сидел Шапур; готовясь вновь к дорогам,Он с грустною Луной беседу вел о многом.
В заботы, что несла услада рая, онВникал, и обо всем он был осведомлен.
Узнав, что пастбища в такой дали от стана,Внимающий расцвел, как лепестки тюльпана.
Индусом пред Луной он свой склоняет лик.Как пред Юпитером — Меркурий, он поник.
«Есть мастер-юноша,— сказал он,— будешь радаТы встретить мудрого строителя Ферхада.
Все измерения он разрешает вмиг.Евклида он познал и Меджисте постиг.
С искусною киркой склонясь к кремнистой глыбе,Начертит птицу он, сидящую на рыбе.
Он розе пурпурной даст пурпур, и меж горСкале железом даст китайский он узор.
Пред ним поник весь Рум, и, сделав камень плоским,На нем рисует он, его считая воском.
Помочь твоей беде, я знаю, он бы смог,Он — ключ, и каждый шип он обратит в цветок.
Без мастера ни в чем достичь нельзя предела.Но мастера найдешь, и завершится дело.
Мы с ним — ровесники; в Китае рождены.И мастером одним нам знания даны.
Тот мастер ведал все; как лучшую награду,Мне бросил он калам, кирку вручил Ферхаду».
Когда умолк Шапур, с души Сладчайшей гнетБыл снят — докучный гнет хозяйственных забот.
День зеркало свое подвесил, и закрылаНочь многоокая все очи — все светила.
И стал Шапур искать, и вскоре разыскалТого, кто был сильней неколебимых скал.
Он ввел его к Ширин. Приветливо, с поклоном,Как гостя важного, его почтил он троном.
Вошел, с горою схож и всех ввергая в страх,Ферхад, что груды скал раскидывал в горах.
Был высотой силач — что мощный слон; почилаВ Ферхаде двух слонов чудовищная сила.
И каждый страж из тех, кем был гарем храним,Его приветствуя, склонился перед ним.
Он засучил рукав. Как должен был по званью,Он, препоясанный, встал пред широкой тканью.
В смущенье был Ферхад: рок на своем пируВел за завесою какую-то игру.
И вот — ночной набег! Внезапное злодейство!Рок развернул свое за тканью лицедейство.
С улыбкой, что в себя весь сахар собрала,Вся сладость Сладостной свой голос вознесла.
Два сахарных замка сняла Ширин с жемчужин.Стал сахар с жемчугом в одном звучанье дружен.
И Пальма Сладкая те финики дала,Чья сладость финики терзала, как игла.
И сахар, сладость слов, — о, молоко с хурмою! —Почтя, сказал, что мед без них пойдет с сумою,
И сахар услыхал: мир сахарный возник, —И отряхнул полу от Хузистана вмиг.
Ее ведь Сладкою назвали, — и на дивоБеседу Сладкая вела сладкоречиво.
Ну что сказать еще? Да все, что хочешь, друг!Пленял и птиц и рыб ее речений звук.
Когда уста Ширин свой сахар источали,С поклоном леденцы Сладчайшую встречали.
Едва на сборище Ширин откроет рот, —Сердца внимающих в полон она берет.
Сражала речью всех! От Сладкой оборона,Клянусь, не найдена была б и для Платона.
В Ферхада слух вошла речь Сладостной — и жарВ нем запылал, и дух в нем стал кипуч и яр.
Смятенная душа вздох извергает жгучий, —И падает Ферхад, как падают в падучей.
Удар по темени Ферхада жег,— и онКрутился, как змея, ударом оглушен.
Ширин, увидевши, что сердце у Ферхада,Как птица трепеща, свой плен покинуть радо,
Взялась его лечить, но лишь сумела сеть,Рассыпав зерна слов, вновь на него надеть.
«О мастер опытный, — услышал он от Сладкой,—Ты разрешенною обрадуешь загадкой.
Желание мое, о мастер, таково,Чтоб услужили мне твой ум и мастерство.
Ты, зная мудрый труд и замыслами смелый,Сей заверши дворец своей рукой умелой.
Ведь стадо — далеко, а в молоке — нужда,Дай талисман, чтоб нам иметь его всегда.
Меж стадом и дворцом в фарсанга два преграда:Уступы скал, и в них проток устроить надо,
Чтоб пастухи в него вливали молоко,Чтоб мы сказать могли: достали молоко».
И, сладкоречия журчанию внимая,Впал в немощность Ферхад, речей не понимая.
В свой жадный слух вбирать еще он мог слова,Но что в них значилось, не знала голова.
Хотел заговорить, — да нет! — умолк он сразу.Он перст беспомощно прикладывает к глазу.
Он вопрошает слуг: «Что приключилось тут?Я пьян, а пьяные — те ощупью бредут.
Что говорила мне, мне говорите снова,Что просит у меня, о том просите снова».
И слуги речь Ширин пересказали вновь,По приказанию слова связали вновь.
Когда постиг Ферхад красавицы веленье,Его запечатлел в душе он во мгновенье.
И в мыслях приступил он к сложному труду,Подумав: «Тонкое решение найду».
Он вышел, сжав кирку; за ремесло он сноваВзялся; служить любви рука его готова.
Так яростно дробил он мускулы земли,Что скалы воском стать от рук его могли.
Был каждый взмах кирки, когда ломал он камень,Достоин тех камней, чей драгоценен пламень.
Он рассекал гранит киркою, чтоб русло,Что он вытесывал, меж кряжами прошло.
Лишь месяц миновал, — и путь, киркой пробитый,Вместить бы смог поток в разъятые граниты.
От пастбища овец до замковых воротОн камни разместил, укладывая ход,
И так он все свершил, что водоемы раяПред ним простерлись бы, ступни его лобзая.
Так слитно плитами он выложил проток,Что между плитами не лег бы волосок.
Ложбиной, созданной рукой творца умелой,Сумели струи течь, гонимы дланью смелой.
Пусть кажется порой: безмерного трудаРука преодолеть не сможет никогда.
Но сто булатных гор, воздвигнутых от века,Сумеют разметать ладони человека.
Где то, чего б не смял всесильный род людской?Лишь смерти не сразить невечною рукой.
И вот возникло то, что людям не знакомо:Стекает молоко в пределы водоема.
И мастером Луне известие дано:Водохранилище им сооружено.
И гурия, прибыв, всему дивясь глубоко,Вкруг водоема шла, прошла и вдоль протока.
Ей мнилось: водоем и новое руслоЗдесь только божество расположить могло.
Не дело смертного водоразделы рая,Где бродят гурии, у млечных рек играя!
Услышал от Ширин хваление Ферхад:«Да будешь промыслу божественному рад!»
И счастлив он, призыв от Луноликой слыша.И был посажен он всех приближенных выше.
«Мне нечем наградить такое мастерство.Тут и помощникам не сыщешь ничего».
У дивной, меж камней, и в полумраке ясных,В ушах светились две жемчужины прекрасных.
И каждая красой венцу была равна.Дань города была — жемчужинам цена.
И, серьги сняв, Ширин с пьянящею мольбоюСказала: «О, прими! Продай ценой любою.
Когда смогу добыть я лучшее — ценойДостойной оплачу все то, что предо мной».
Жемчужины приняв, их восхвалив, проворноФерхад к ногам Ширин бросает эти зерна.
И устремился он, смиряя горе, в степь.Слезами заливал он, словно море, степь.
Нет! Страстью не затмит он созданного дела!Он ждал, чтоб даль его забвением одела.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/en/works/nizami-xosrov-ve-sirin-53
Use ← → keys to move, R for a random poem
More by this author
Poems by other poets
Sənə ey sərvi-səmənbər dedilər gerçəkmişLəbinə qəndi-mükərrər dedilər gerçəkmiş
BəzənirMaşallah, ay Qabaqtəpə,Hər eldən mərdan bəzənir.
Sən qanmasanSən qanmasan, eybi yoxdur, utanma,Çünki mən qanıram, mən utanıram.
Göy gölSən yaşıl dağlardan, sulu dağlardanAxdın damcı-damcı torpağa, Göygöl.