Шараф-наме, глава 20
Что такое маснави?
Маснави: длинная поэма, где каждый бейт рифмуется внутри себя; обычно эпос или повесть.
بیا ساقی آن جام آیینهفامبه من ده که بر دست به جای جام
چو زان جام کیخسرو آیین شومبدان جام روشن جهانبین شوم
بیا تا ز بیداد شوییم دستکه بی داد نتوان ز بیداد رست
چه بندیم دل در جهان سال و ماهکه هم دیو خانست و هم غولراه
جهان وام خویش از تو یکسر بَرَدبه جرعه فرستد به ساغر برد
چو باران که یکیک مهیا شودشود سیل و آنگه به دریا شود
بیا تا خوریم آنچه داریم شاددرم بر درم چند باید نهاد؟
نهنگی بمابر گذرکرده گیرهمه گنج ناخورده را خورده گیر
از آن گنج کاورد قارون به دستسرانجام در خاک بین چون نشست
وزان خشت زرین شداد عادچه آمد بهجز مردنِ نامراد؟
درین باغ رنگین درختی نرستکه ماند از قفای تبرزن درست
گزارشکن ِ زیور تاج و تختچنین گفت کان شاه فیروز بخت
یکی روز فارغدل و شاد بهربر آسوده بود از هوسهای دهر
می ناب در جام شاهنشهیگهی پر همیکرد و گاهی تهی
حکیمان هشیار دل پیش اوخردمند مونس خرد خویش او
به هر نسبتی کامد از بانگ چنگسخن شد بسی در نمطهای تنگ
به هر جرعه می که شه میفشاندمهندس درختی در او مینشاند
درخشان شده می چو روشن درخشقدح شکر افشان و می نوشبخش
دماغ نیوشنده را سرگرانز نوش میو رود رامشگران
سرشک قدح نالهٔ ارغنونروان کرده از رودها رود خون
زهی زخم کز زخمهٔ چون شکرشود رود خشکی بدو رود تر
در آن بزم آراسته چون بهشتگل افشانتر از ماه اردیبهشت
سکندر جهانجوی فرخ سریرنشسته چو بر چرخ بدر منیر
ز دارا درآمد فرستادهایسخنگوی و روشندل آزادهای
چو خسرو پرستان پرستش نمودهم او را و هم شاه خود را ستود
چو کرد آفرین بر جهان پهلوانشنیده سخن کرد با او روان
ز دارا درود آوریدش نخستنداده خراج کهن باز جست
که چون بود کز گوهر و طوق و تاجز درگاه ما واگرفتی خراج
زبونی چه دیدی تو در کار ماکه بردی سر از خط پرگار ما
همان رسم دیرینه را کار بندمکن سرکشی تا نیابی گزند
سکندر ز گرمی چنان برفروختکه از آتش دل زبانش بسوخت
کمان گوشهٔ ابرویش خم گرفتز تندیش گوینده را دم گرفت
چنان دید در قاصد راه سنجکه از جوش دل مغزش آمد به رنج
زبان چون ز گرمی بر آشفته شدسخنهای ناگفتنی گفته شد
فرو گفت لختی سخنهای سختچو گوید خداوند شمشیر و تخت
کرا در خرد رای باشد بلندنگوید سخنهای ناسودمند
زبانگر به گرمی صبوری کندز دوری کن خویش دوری کند
سخن گرچه با او زهازه بودنگفتن هم از گفتنش به بود
چو خوش گفت فرزانهٔ پیش بینزبان گوشتین است و تیغ آهنین
نباشد به خود بر کسی مرزبانکه گوید هر آنچ آیدش بر زبان
گزارنده پیر کیانی سرشتگزارش چنین کرد از آن سرنبشت
که وقتی که از گوهر و تیغ و تاجز یونان شدی پیش دارا خراج
در آن گوهرین گنج بن ناپدیدبدی خایهٔ زر خدای آفرید
منقش یکی خسروانی بساطکه بیننده را تازه کردی نشاط
چو قاصد زبان تیغ پولاد کردخراج کهن گشته را یاد کرد
برو بانگ زد شهریار دلیرکه نتوان ستد غارت از تندشیر
زمانه دگرگونه آیین نهادشد آن مرغ کاو خایه زرین نهاد
سپهر آن بساط کهن در نوشتبساطی دگر ملک را تازه گشت
همه ساله گوهر نخیزد ز سنگگهی صلح سازد جهان گاه جنگ
به گردن کشی بر میاور نفسبه شمشیر با من سخن گوی و بس
تو را آن کفایت که شمشیر مننیارد سر تخت تو زیر من
چو من با رکابی که برداشتمعنان جهان بر تو بگذاشتم
تو با آنکه داری چنان توشهایرها کن مرا در چنین گوشهای
بر آنم میاور که عزم آورمبه هم پنجهای با تو رزم آورم
به یک سو نهم مهر و آزرم رابه جوش آورم کینهٔ گرم را
مگر شه نداند که در روز جنگچه سرها بریدم در اقصای زنگ
به یک تاختن تا کجا تاختمچه گردنکشان را سرانداختم
کسی کهارمغانی دهد طوق و تاجچو زنهاریان چون فرستد خراج
ز من مصر باید نه زر خواستنسخن چون زر مصری آراستن
ببین پایگاه مرا تا کجاستبدان پایه باید ز من مایه خواست
مینگیز فتنه میفروز کینخرابی میاور در ایران زمین
تو را ملکی آسوده بی داغ و رنجمکن ناسپاسی در آن مال و گنج
مشوران به خودکامی ایام راقلم درکش اندیشهٔ خام را
ز من آنچه بر نایدت در مخواهچنان باش با من که با شاه شاه
فرستاده کاین داستان گوش کردسخنهای خود را فراموش کرد
سوی شاه شد داغ بر دل کشانشتابنده چون برق آتش فشان
فرو گفت پیغامهای درشتکزو سروبن را دو تا گشت پشت
چو دارا جواب سکندر شنیدیکی دور باش از جگر بر کشید
که بی سکهای را چه یارا بودکه هم سکهٔ نام دارا بود
به تندی بسی داستان یاد کردکهزان شد نیوشنده را روی زرد
بخندید و گفت اندر آن زهرخندکه افسوس بر کار چرخ بلند
فلک بین چه ظلم آشکارا کندکه اسکندر آهنگ دارا کند
سکندر نه گر خود بود کوه قافکه باشد که من باشمش هممصاف؟
چنان پشهای را به جنگ عقابکه از قطره دان پیش دریای آب
سبک قاصدی را به درگاه اوفرستاد و شد چشم بر راه او
یکی گوی و چوگان به قاصد سپردقفیزی پر از کنجد ناشمرد
در آموختش راز آن پیشکشبدان تعبیه شد دل شاه خوش
سوی روم شد قاصد تیزگامز دارا پذیرفته با خود پیام
ز ره چون در آمد بر شاه رومفروزنده شد همچو آتش ز موم
سرافکنده در پایه بندگینمودش نشان پرستندگی
نخستین گره کز سخن باز کردسخن را به چربی سرآغاز کرد
که فرماندهان حاکم جان شدندفرستادگان بنده فرمان شدند
چه فرمایدم شاه فیروز رایکه فرمان فرمانده آرم به جای؟
سکندر بدانست کان عذر خواهپیامی درشت آرد از نزد شاه
به بیغاره گفتا بیاور پیامپیامآور از بند بگشاد کام
متاعی که در سله خویش داشتبیاورد و یک یک فرا پیش داشت
چو آورده پیش سکندر نهادبه پیغام دارا زبان برگشاد
ز چوگان و گوی اندر آمد نخستکه طفلی تو بازی به این کن درست
وگر آرزوی نبرد آیدتز بیهودگی دل به درد آیدت
همان کنجد ناشمرده فشاندکزین بیش خواهم سپه بر تو راند
سکندر جهان داور هوشمنددرین فالها دید فتحی بلند
مثل زد که هر چه آن گریزد ز پیشبه چوگان کشیدش توان پیش خویش
مگر شاه از آن داد چوگان به منکه تا زو کشم ملک بر خویشتن
همان گوی را مرد هیأت شناسبه شکل زمین مینهد در قیاس
چو گوی زمین شاه ما را سپردبدین گوی خواهم ازو گوی برد
چو زین گونه کرد آن گزارشگریبه کنجد در آمد در داوری
فرو ریخت کنجد به صحن سرایطلب کرد مرغان کنجد ربای
به یک لحظه مرغان در او تاختندزمین را ز کنجد بپرداختند
جوابیست گفتا درین رهنمونچو روغن که از کنجد آید برون
اگر لشکر از کنجد انگیخت شاهمرا مرغ کنجد خور آمد سپاه
پس آنگه قفیزی سپندان خردبه پاداش کنجد به قاصد سپرد
که شه گر کشد لشگری زان قیاسسپاه مرا هم بدینسان شناس
چو قاصد جوابی چنین دید سختبه پشت خر خویش بربست رخت
به دارا رساند از سکندر جوابجوابی گلوگیر چون زهر ناب
برآشفت از آن طیرگی شاه راکه حجت قوی بود بدخواه را
جهاندار دارا دران داوریطلب کرد از ایرانیان یاوری
ز چین و ز خوارزم و غزنین و غورزمین آهنین شد ز نعل ستور
سپاهی بههم کرد چون کوه قافهمه سنگ فرسای و آهن شکاف
چو عارض شمار سپه برگرفتفرو ماند عقل از شمردن شگفت
ز جنگی سواران چابک رکاببه نهصد هزار اندر آمد حساب
جهانجوی چون دید کز لشگرشهمی موج دریا زند کشورش
سپاهی چو آتش سوی روم راندکجا او شد آن بوم را بوم خواند
به ارمن درآمد چو دریای تندصبا را شد از گرد او پای کند
زمین در زمین تا به اقصای رومبجوشید دریا بلرزید بوم
علف در زمین گشت چون گنج گمز نعل ستوران بیگانه سم
پی شاه اگر آفتابی کندبه هر جا که تابد خرابی کند
Кравчий! Чашу, как яркое зеркало, дай!Ее место в руке! Как блестит ее край!
Выпью чашу, — и стану властней Кей-Хосрова!И увижу весь мир, если выпью я снова.
Поспеши! От неправды ладони омой!Будь правдив, чтоб указ этот выполнить мой!
Для чего у земли твоя служба радива?Это — гулей дорога, пристанище дива.
Мир отнимет, что дал мне за много годин,Он давал — по глоткам, а отнимет — кувшин.
Так вода дождевая сберется, и вскореОбратится в поток, убегающий в море.
Так пойдем, будем веселы, друг мой! ЗачемЗа дирхемом беречь каждый новый дирхем?
Смерть предстанет в пути... с ней не сыщется слада,Что ж не сыпать нам золото нашего клада!
Ведь Карун, все сокровища мира собрав,Все же скрылся в земле под покровами трав.
В сад Шеддада внесли кирпичи золотые.Но пресек смертный час его грезы пустые.
Нет деревьев на свете, которых вовекТопором не ударит седой дровосек.
Описавший престол, и венцы и уборы,Начал так: славный царь, все прельщающий взоры,
В некий день, полный неги, среди опахалОт превратностей рока в тиши отдыхал.
То с пустой был он чашей, то, лалом играя,Наполнялась та чаша до самого края.
Был он мудрости друг. Был он знанью сродни.Мудрецы были с ним. Не хмелели они.
И, внимая звучанью различного лада,Разрешать все вопросы была их услада.
Искендеру, сидевшему с чашей вина,Толковал звездочет всех светил письмена.
И сверкали все чаши, как в молнийном блеске.В винах сладость была, и веселье — в их плеске
У внимающих струнам кружились умыИ от песен полны были сладостной тьмы.
Слезы чаш воскрешали печали, и стонаБыл исполнен сладчайший напев органон;
О смычки! От их сладких ударов смоглоПереполниться влагой сухое русло.
И в чертоге, который от края до краяБыл в цветах, словно сад благодатного рая,
Искендер-повелитель, хранимый судьбой,Возвышался, как месяц в ночи голубой.
Появился гонец, послан Дарием. СловомОн владел, был он знатен, казался готовым
На почтительность. Выполнив рабский поклон,Восхвалил Искендера и Дария он.
И румийца прославив и блеск его сана,Начал он излагать пожеланья Ирана.
«Дарий шлет свой привет, — он промолвил, — и царьПросит дани, ему посылавшейся встарь.
Почему ожерелья, венцы и каменьяК нам отправить опять не дал ты повеленья?
Или немощь увидел ты в наших делах,Что оставил тебя твой почтительный страх?
Ты к былому вернись. Наш указ тебе ведом.Приведет тебя спесь к неожиданным бедам».
Запылал Искендер... И, внезапен и яр,Пламень сердца словам да неистовый жар.
Так царя Искендера нахмурились брови,Что посланец запнулся на прерванном слове, —
И, увидев такой непредвиденный гнев,Он с трепещущим сердцем стоял, побледнев.
Лютым жаром охвачен был царь, и досадуИзливая, рассудка забыл он преграду.
Много слов он сказал, устрашивших гонца,Как порой говорит обладатель венца.
У кого есть решенья благая основа, —Тот, забывшись, не скажет излишнего слова
Если можешь ты в ярости сдерживать речь, —От врагов ты сумеешь себя уберечь.
Хоть бы в речь свою вплел ты слова величанья,Все же речь твоя будет опасней молчанья.
Ведь «язык твой из мяса, — я слышал слова, —Из железа — клинок». Поговорка права.
Коль не прячешь ты гнева, горящего в жилах,То себя самого охранять ты не в силах.
Некий муж, что от Кея вел славный свой род,Описал всех событий стремительный ход:
В дни, когда драгоценности, шлемы, престолыПосылались из Рума в иранские долы,
Золотое яйцо, это ведал посол,Меж даров жадный Дарий однажды нашел.
И ковер, шитый золотом, послан был тоже, —Тот ковер, что казался всех кладов дороже.
И лишь поднял гонец слов настойчивых мечИ о дани былой вновь повел свою речь,
Закричал повелитель всех смертных созданий:«У всеславного льва ты потребовал дани!
Все иначе пошло! Дней не стало былых!Нет уж более в гнездах яиц золотых!
И ковры эти древние свернуты роком!Не мечтай, что былое вернешь ненароком!
Не всегда из горы добывают рубин,Мир — то в мире, то — в громе военных годин.
Длить заносчивой речи тебе не пристало!Иль желаешь, чтоб снова железо блистало?
Счастлив будь, что мечом я железным твой тронИ не тронул, — что все еще держится он!
Если, выйдя на Зинджей поспешным походом,Не подверг твое царство я бранным невзгодам, —
Ты, довольно сокровищ приняв от меня,Должен дать мне покой! Или с этого дня
Буду мыслить о схватке вседневно, всечасно.Не влеки меня к этому! Это опасно.
Я отрину любовь! Узришь ты, побледнев,Мою грозную власть, мой играющий гнев!
Иль забыто тобою, безумным владыкой,Что за головы снес я в пустыне великой,
И в какие пределы водил я войска,И каких силачей бьет вот эта рука?
Тот, кто слал тебе в дар и венцы и каменья,Не пошлет тебе дани, как знак униженья.
Меч египетский мой ты увидишь, — не дань!Ты о золоте, царь, говорить перестань.
В неоглядную даль я простер свои длани,Только равный с меня мог бы требовать дани!
Грозной смуты не сей, своей спеси не дли, —Или станешь бедой для иранской земли.
Тебе мир и покой и достаток подарен, —Так не будь за блага эти неблагодарен.
Сохрани свой Иран, пожалей свои дни,Мысли праздные быстрым пером зачеркни.
Ты за данью послал, — труд свершил ты напрасный,С властным ты говоришь, — будь почтителен, властный»
Это выслушав слово, иранский посолПозабыл пожеланье, с которым пришел.
В своем сердце почувствовав тяжкую рану,Он сейчас же помчался к родному Ирану.
И когда у престола отчет был им дан,Он увидел: высокий сгибается стан.
И гонца устрашил своим яростным крикомГрозный Дарий, вскипевший во гневе великом1.
«Он мне равен! Он Дарию равен? О нет!С его именем нету на свете монет».
Столько злости и жгло и терзало владыку,Что желтело лицо у внимавшего крику.
Но со смехом внезапным царь вымолвил;«ВотЧто решился творить голубой небосвод:
Дел, подобных сему, свет не видывал встаре.Искендер захотел, чтоб унизился Дарий!
Искендер!.. Хоть бы Кафские встали хребты!Кто взнесется, скажи, до моей высоты?
Хочет мошка с орлом состязаться! На горе!Он — мельчайшая капля, я — мощное море!»
И немедля посла вновь отправивши в Рум,Стал ответа он ждать, был он тих и угрюм.
Он и мяч и човган дал в дорогу вельможе,Хмурясь, мерку кунжута послал он с ним тоже.
Тайну этого дара открыл он послу,И зажгла злая радость очей его мглу.
И посол вновь помчался знакомой дорогой,Чтоб исполнить, что следует, с точностью строгой.
Но когда пред румийским предстал он царем,Весь он вспыхнул в смущенье нежданным огнем.
И, чело опустив, он склонился с поклономИ простерся, как раб, перед блещущим троном.
И затем стал плести он словесную нить,Чтоб сладчайшею речью слух царский пленить:
«Повелители мира дают повеленья,Посылают послов лишь для их выполненья.
Что исполнить велишь, повелитель земли?Все твой выполнит раб, распростертый в пыли...»
Но постиг Искендер: что-то скрыто за лестью.И явился посол с неотрадною вестью.
Закричал он послу: «С чем ко мне ты пришел?»И словесную нить вмиг распутал посол.
Привезенные вещи под пристальным взглядомОн достал и с собой положил он их рядом.
Открывая подарок для царственных глаз,Выполнять он стал Дария строгий наказ.
О човгане с мячом речь повел он сначала:«Ты — дитя, а дитяти забава пристала.
:Ну, а если ты все же затеешь войну, —
Лишь тревогу ты сыщешь, тревогу одну!»И рассыпав кунжут, он промолвил проворно:
«Чтоб войска мои счесть, — сосчитай эти зерна».Но увенчанный славой властитель царей
Разгадал предвещанье победы своей.«Так, — промолвил он, — притча могла бы начаться:
Ловит ловкий човган то, что может умчаться.Может статься, затем он послал мне човган,
Чтобы я у него взял човганом Иран.Мне дарованный мяч не сочту за обиду, —
Скажет каждый мудрец: схож с землей он по виду.Если в руки земной мне вручается шар,
Значит первенство в мире мне послано в дар».Так он понял значенье игры, — потому-то
Стало ясно ему и значенье кунжута.Он сказал, разбросать повелевши кунжут:
«Пусть ко мне во дворец тотчас птиц принесут».И хоть всюду кунжутом был пол разузорен,
Во мгновенье не стало разбросанных зерен.Царь сказал: «Это знаменье мне не во зло.
Из кунжута, как масло, оно истекло.Коль войска твои — этот кунжут, вереницы
Моих войск исклюют их, как эти вот птицы».Дал он мерку зерна мелкой руты тому,
Кто доставил кунжут, и промолвил ему:«Если множество войска у Дария, — ведай,
Сколько войск я сберу, чтоб вернуться с победой».И посол, увидав, что сгущается мгла.
Вмиг навьючил поклажу свою на осла.Вновь опасность над ним свою руку простерла.
Стала речь его ядом, сжимающим горло.Тяжко Дарий смущен был ответом: гласил
Он о мощном обилии вражеских сил.И поддержки иранцев потребовал Дарий,
Чтоб всю мощь проявить в своем крепком ударе.И от Гура, Китая, Хорезма, Газны
Стали конниц железных подковы слышны.Крепче Кафской горы взял он рати: могли бы
Мять железо они, скал раскалывать глыбы.Пожелавшие войско прикинуть на счет,
Увидали, что войско течет и течет.Лишь одних легкоконных, идущих отрядом,
Девятьсот было тысяч. Под сумрачным взглядомПолновластного Дария, — словно волна
За волною текла; вся бурлила страна.Шел он в Рум. Шел по странам путем он суровым,
Оставляя развалины, годные совам.Мча в Армению тьмы войсковых своих сил,
Ноги ветру он взвихренным прахом скрутил.За страною страну проходил он, и вскоре
Вся земля затряслась, все запенилось море.Злак полег перетоптанный: стал он таков
От подбитых шипами железных подков.Хоть стремленье владык благотворно, но все же
Не оно ли порой с разорением схоже?
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/ru/works/nizami-serefname-20
Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение
Другие произведения автора
От себя мы самих отмахнулись, от жизни устали, —Почему ж, утомленные, к праху земному пристали?
Сокровищница тайн, глава 59Куст едва лишь зарделся весенним цветением роз,Соловей неожиданно соколу задал вопрос:
Сокровищница тайн, глава 60О писец, да пошлет тебе доброе утро Аллах!Вот я узником стал, как перо у поэта в руках.
Шараф-наме, глава 1خدایا جهانپادشایی تو راستز ما خدمت آید خدایی تو راست
Стихи других поэтов
Verir müsəlmanə yüz macəra dübarə-səbarə,Edir qəzetlər ona iftira dübarə-səbarə.
AmandıÖzün yaxşı-pis qapılar açarsan,Bir ox atıb könlüm evin yıxarsan,
Mürəbbe: Vəd verib mənə gələm demişdinVəd verib mənə gələm demişdin,Gözüm qaldı intizarda gəlmədin.
Deyişmə— Xurşid:Aman Çoban, mən yarımı ararəm,