Şərəfnamə, fəsil 26
Məsnəvi nədir?
Məsnəvi: hər beyti öz qafiyəsi ilə gələn uzun nəzm, adətən dastan və ya hekayə.
بیا ساقی از من مرا دور کنجهان از می لعل پر نور کن
میی کاو مرا ره به منزل بَرَدهمه دل برند او غم دل برد
جهان گرچه آرامگاهی خوشاستشتابنده را نعل در آتشاست
دو در دارد این باغ آراستهدر و بند ازین هر دو برخاسته
درآ از در باغ و بنگر تمامز دیگر درِ باغ بیرون خرام
اگر زیرکی، با گلی خو مگیرکه باشد به جا ماندنش ناگزیر
در این دم که داری، به شادی بسیچکه آینده و رفته هیچ است هیچ
نهایم آمده از پی دلخوشیمگر کز پی رنج و سختی کشی
خران را کسی در عروسی نخواندمگر وقت آن کاب و هیزم نماند
گزارندهٔ نظم این داستانسخن راند بر سنت راستان
که چون آتشِ روزِ روشن گذشتپر از دود شد گنبدِ تیزگشت
شب از ماه بربست پیرایهایشگفتی بود نور بر سایهای
طلایه ز لشگرگه هر دو شاهشده پاسدارنده تا صبحگاه
یتاقی به آمد شدن چون خراسنیاسود دراجه از بانگ پاس
بسا خفته کز هیبت پیل مستسراسیمه هر ساعت از خواب جست
غنوده تن مرد از رنج و تابنظر هر زمانی درآمد ز خواب
نیایش کنان هر دو لشگر به رازکهای کاشکی بودی امشب دراز
مگر کان درازی نمودی درنگبه دیری پدید آمدی روز جنگ
سگالش چنان شد دو کوشنده راکه ریزند صفرای جوشنده را
چو خورشید روشن برآرد کلاهپدیدار گردد سپید از سیاه
دو خسرو عنان در عنان آورندره دوستی در میان آورند
به آزرم خشنودی از یکدیگربتابند و زان برنتابند سر
چو دارا در آن داوری رای جستدل رایزن بود در رای سست
سوی آشتی کس نشد رهنموننمودند رایش به شمشیر و خون
که ایرانی از رومیِ بیشخوردبه قائم کجا ریزد اندر نبرد؟
چو فردا فشاریم در جنگ پایز رومی نمانیم یک تن به جای
بدین عشوه دادند شه را شکیبیکی بر دلیری یکی بر فریب
همان قاصدان نیز کردند جهدکه بر خون او بسته بودند عهد
سکندر ز دیگر طرف چاره سازکه چون پای دارد دران ترکتاز
خیال دو سرهنگ را پیش داشتجز آن خود که سرهنگی خویش داشت
چنین گفت با پهلوانان رومکه فردا درین مرکز سخت بوم
بکوشیم کوشیدنی مردواررگ جان به کوشش کنیم استوار
اگر دست بردیم ماراست ملکوگر ما شدیم آنِ داراست ملک
قیامت که پوشیدهٔ رای ماستبود روزی آن روز فردای ماست
به اندیشههایی چنین هولناکدو لشگر غنودند با ترس و باک
چو گیتی در روشنی باز کردجهان بازی دیگر آغاز کرد
به آتش بَدَل گشت مشتی شرارکلیچه شد آن سیم کاووس وار
درآمد به جنبش دو لشگر چو کوهکز آن جنبش آمد جهان را ستوه
فریدوننسب شاهِ بهمننژادچو برخاست از اول بامداد
همه ساز لشگر به ترتیب جنگبرآراست از جعبه نیم لنگ
ز پولاد، صد کوه بر پای کردبه پایین او گنج را جای کرد
چو بر میمنه سازور گشت کارهمان میسره شد چو رویین حصار
جناح از هوا در زمین برد بیخپس آهنگ شد چون زمین چار میخ
جهاندار در قلبگه کرد جایدرفش کیانیش بر سر به پای
سکندر که تیغ جهانسوز داشتچنان تیغی از بهر آن روز داشت
برانگیخت رزمی چو بارنده میغتگرگش ز پیکان و باران ز تیغ
جناح سپه را به گردون کشیدسُمِ بارگی بر سر خون کشید
گرانمایگان را بدانسان که خواستبفرمود رفتن سوی دست راست
گروهی که پرتابیان ساختشانچپ انداز شد بر چپ انداختشان
همان استواران درگاه راکز ایشان بدی ایمنی شاه را
به قلب اندرون داشت با خویشتنچو پولاد کوهی شد آن پیلتن
برآمد ز قلب دو لشگر خروشرسید آسمان را قیامت به گوش
تبیره بغرید چون تند شیردرآمد به رقص اژدهای دلیر
ز شوریدن ناله کرنایبرافتاد تبلرزه بر دست و پای
ز فریاد رویین خم از پشت پیلنفیر نهنگان برآمد ز نیل
ز بس بانگ شیپور زهره شکافبدرید زهره، بپیچید ناف
ز غریدن کوس خالی دماغزمینلرزه افتاد در کوه و راغ
درآمد ز بحران سرِ بیدبرگگشاده بر او روزن درع و ترگ
ز بس تیر باران که آمد به جوشفکند ابر بارانی خود ز دوش
گران تیر باران کنون آمدیبه جای نم از ابر خون آمدی
خروشیدن کوس رویینه کاسنیوشنده را داد بر جان هراس
جلاجل زنان از نواهای زنگبرآورده خون از دل خاره سنگ
به جنبش درآمد دو دریای خونشد از موج آتش زمین لالهگون
زمین کو بساطی شد آراستهغباری شد از جای برخاسته
به ابرو درآمد کمان را شکنجشتابان شده تیر چون مار گنج
ستیزنده از تیغ سیماب ریزچو سیماب کرده گریزا گریز
ز پولاد پیکان پیکر شکنتن کوه لرزنده بر خویشتن
ز نوک سنان چرخ دولاب رنگز پرگار گردش فرو مانده لنگ
ز بس زخم کوپال خارا ستیززمین را شده استخوان ریز ریز
ز بس در دهن ناچخ انداختننفس را نه راه برون تاختن
سنان در سنان رسته چون نوک خارسپر بر سپر بسته چون لالهزار
گریزندگان را در آن رستخیزنه روی رهایی نه راه گریز
سواران همه تیر پرداختهگهی تیر و گه ترکش انداخته
در آن مسلخ آدمیزادگانزمین گشته کوه از بس افتادگان
به جان برد خود هر کسی گشته شادکس از کشته خود نیاورده یاد
ندارد کسی سوگ در حربگاهنه کس جز قزاکند پوشد سیاه
سخنگو سخن سخت پاکیزه راندکه مرگ به انبوه را جشن خواند
چو مرگ از یکی تن برآرد هلاکشود شهری از گریه اندوهناک
به مرگ همه شهر ازین شهر دورنگرید کس ارچه بود ناصبور
ز بس کشته بر کشته مردان مردشده راه بربسته بر رهنورد
بران دجله خون بلند آفتابچو نیلوفر افکنده زورق در آب
سنان سکندر در آن داوریسبق برده از چشمه خاوری
شراری که شمشیر دارا فکندتبش در دل سنگ خارا فکند
چو لشگر به لشگر درآمیختندقیامت ز گیتی برانگیختند
پراکندگی در سپاه اوفتادبرینش در آزرم شاه اوفتاد
سپه چون پراکنده شد سوی جنگفراخی درآمد به میدان تنگ
کس از خاصگان پیش دارا نبودکزو در دل کس مدارا نبود
دو سرهنگ غدار چون پیل مستبر آن پیلتن برگشادند دست
زدندش یکی تیغ پهلو گذارکه از خون زمین گشت چون لالهزار
درافتاد دارا بدان زخم تیزز گیتی برآمد یکی رستخیز
درخت کیانی درآمد به خاکبغلطید در خون تن زخمناک
برنجد تن نازک از درد و داغچه خویشی بود باد را با چراغ
کشنده دو سرهنگ شوریده رایبه نزد سکندر گرفتند جای
که آتش ز دشمن برانگیختیمبه اقبال شه خون او ریختیم
ز دارا سر تخت پرداختیمسر تاج اسکندر افراختیم
به یک زخم کردیم کارش تباهسپردیم جانش به فتراک شاه
بیا تا ببینی و باور کنیبه خونش سُمِ بارگی تر کنی
چو آمد ز ما آنچه کردیم رایتو نیز آنچه گفتی بیاور به جای
به ما بخش گنجی که پذرفتهایوفا کن به چیزی که خود گفتهای
سکندر چو دانست کان ابلهاندلیرند بر خون شاهنشهان
پشیمان شد از کرده پیمان خویشکه برخاستش عصمت از جان خویش
فرو میرد امیدواری ز مردچو همسال را سر درآید بهگرد
نشان جست کان کشور آرای کیکجا خوابگه دارد از خون و خوی
دو بیداد پیشه به پیش اندرونبه بیداد خود شاه را رهنمون
چو در موکب قلب دارا رسیدز موکبروان هیچکس را ندید
تن مرزبان دید در خاک و خونکلاه کیانی شده سرنگون
سلیمانی افتاده در پای مورهمان پشهٔ کرده بر پیل زور
به بازوی بهمن برآموده مارز رویین در افتاده اسفندیار
بهار فریدون و گلزار جمبه باد خزان گشته تاراج غم
نسب نامه دولت کیقبادورق بر ورق هر سویی برده باد
سکندر فرود آمد از پشت بوردرآمد به بالین آن پیلزور
بفرمود تا آن دو سرهنگ رادو کجزخمه خارجآهنگ را
بدارند بر جای خویش استوارخود از جای جنبید شوریدهوار
به بالینگه خسته آمد فرازز درع کیانی گره کرد باز
سر خسته را بر سر ران نهادشب تیره بر روز رخشان نهاد
فرو بسته چشم آن تن خوابناکبدو گفت برخیز ازین خون و خاک
رها کن که در من رهایی نماندچراغ مرا روشنایی نماند
سپهرم بدانگونه پهلو دریدکه شد در جگر پهلویم ناپدید
تو ای پهلوان کامدی سوی مننگهدار پهلو ز پهلوی من
که با آنکه پهلو دریدم چو میغهمی آید از پهلویم بوی تیغ
سر سروران را رها کن ز دستتو مشکن که ما را جهان خود شکست
چو دستی که بر ما درازی کنیبه تاج کیان دستیازی کنی
نگهدار دستت که داراست ایننه پنهان، چو روز آشکاراست این
چو گشت آفتاب مرا روی زردنقابی به من درکش از لاجورد
مبین سرو را در سرافکندگیچنان شاه را در چنین بندگی
درین بندم از رحمت آزاد کنبه آمرزش ایزدم یاد کن
زمین را منم تاج تارک نشینملرزان مرا تا نلرزد زمین
رها کن که خواب خوشم میبردزمین آب و چرخ آتشم میبرد
مگردان سر خفته را از سریرکه گردون گردان برآرد نفیر
زمان من اینک رسد بیگمانرها کن به خواب خوشم یک زمان
اگر تاج خواهی ربود از سرمیکی لحظه بگذار تا بگذرم
چو من زین ولایت گشادم کمرتو خواه افسر از من ستان خواه سر
سکندر بنالید کهای تاجدارسکندر منم چاکر شهریار
نخواهم که بر خاک بودی سرتنه آلودهٔ خون شدی پیکرت
ولیکن چه سودست کاین کار بودتأسف ندارد درین کار سود
اگر تاجور سر برافراختیکمر بند او چاکری ساختی
دریغا به دریا کنون آمدمکه تا سینه در موج خون آمدم
چرا مرکبم را نیفتاد سمچرا پی نکردم درین راه گم
مگر ناله شاه نشنیدمینه روزی بدین روز را دیدمی
به دارای گیتی و دانای رازکه دارم به بهبود دارا نیاز
ولیکن چو بر شیشه افتاد سنگکلید در چاره ناید به چنگ
دریغا که از نسل اسفندیارهمین بود و بس ملک را یادگار
چه بودی که مرگ آشکارا شدیسکندر هم آغوش دارا شدی
چه سودست مردن نشاید به زورکه پیش از اجل رفت نتوان به گور
به نزدیک من یک سر موی شاهگرامیتر از صد هزاران کلاه
گر این زخم را چاره دانستمیطلب کردمی تا توانستمی
نه تاج و نه اورنگ شاهنشهیکه ماند ز دارای دولت تهی
چرا خون نگریم بر آن تاج و تختکه دارنده را بر درافکند رخت
مباد آن گلستان که سالار اوبدین خستگی باشد از خار او
نفیر از جهانی که دارا کشستنهان پرور و آشکارا کشست
به چارهگری چون ندارم توانکنم نوحه بر زاد سرو جوان
چه تدبیر داری مراد تو چیستامید از که داری و بیمت ز کیست
بگو هرچه داری که فرمان کنمبه چارهگری با تو پیمان کنم
چو دارا شنید این دم دلنوازبه خواهشگری دیده را کرد باز
بدو گفت کای بهترین بخت منسزاوار پیرایه و تخت من
چه پرسی ز جانی به جان آمدهگلی در سمومِ خزان آمده
جهان شربت هرکس از یخ سرشتبجز شربت ما که بر یخ نوشت
ز بی آبیم سینه سوزد درونقدم تا سرم غرق دریای خون
چو برقی که در ابر دارد شتابلب از آب خالی و تن غرق آب
سبویی که سوراخ باشد نخستبه موم و سریشم نگردد درست
جهان غارت از هر دری میبردیکی آورد دیگری میبرد
نه زو ایمن اینان که هستند نیزنه آنان که رفتند رستند نیز
ببین روز من، راستی پیشه کنتو نیز از چنین روزی اندیشه کن
چو هستی به پند من آموزگاربدین روز ننشاندت روزگار
نه من به ز بهمن شدم کهاژدهابهخاریدن سر نکردش رها
نه ز اسفندیار آن جهانگیر گردکه از چشمزخم جهان جان نبرد
چو در نسل ما کشتن آمد نخستکشنده نسب کرد بر ما درست
تو سرسبز بادی به شاهنشهیکه من کردم از سبزه بالین تهی
چو درخواستی کهآرزوی تو چیستبه وقتی که بر من بباید گریست
سه چیز آرزو دارم اندر نهانبرآید به اقبال شاه جهان
یکی آنکه بر کشتن بیگناهتو باشی درین داوری دادخواه
دویم آنکه بر تاج و تخت کیانچو حاکم تو باشی نیاری زیان
دل خود بپردازی از تخم کیننپردازی از تخمه ما زمین
سوم آنکه بر زیردستان منحرم نشکنی در شبستان من
همان روشنک را که دخت منستبدان نازکی دست پخت منست
به همخوابی خود کنی سربلندکه خوان گردد از نازکان ارجمند
دل روشن از روشنک برمتابکه با روشنی به بود آفتاب
سکندر پذیرفت ازو هرچه گفتپذیرنده برخاست، گوینده خفت
کبودی و کوژی درآمد به چرخکه بغداد را کرد بی کاخ و کرخ
درخت کیان را فرو ریخت بارکفن دوخت بر درع اسفندیار
چو مهر از جهان مهربانی بریدشبَه ماند و یاقوت شد ناپدید
سکندر بدان شاه فرخ نژادشبانگاه بگریست تا بامداد
درو دید و بر خویشتن نوحه کردکه او را همان زهر بایست خورد
چو روز آخور صبح ابلق سوارطویله برون زد بر این مرغزار
سکندر بفرمود کارند سازبرندش به جای نخستینه باز
ز مهد زر و گنبد سنگ بستمهیاش کردند جای نشست
چو خلوتگهش آنچنان ساختندازو زحمت خویش پرداختند
تنومند را قدر چندان بودکه در خانه کالبد جان بود
چو بیرون رود جوهر جان ز تنگریزی ز همخوابه خویشتن
چراغی که بادی درو دردمیچه بر طاق ایوان چه زیر زمی
اگر بر سپهری وگر بر مغاکچو خاکی شوی عاقبت باز خاک
بسا ماهیا کو شود خورد مورچو در خاک شور افتد از آب شور
چنین است رسم این گذرگاه راکه دارد به آمد شد این راه را
یکی را درآرد به هنگامه تیزیکی را ز هنگامه گوید که خیز
مکن زیر این لاجوردی بساطبدین قلعهٔ کهرباگون نشاط
که رویت کند کهرباوار زردکبودت کند جامه چون لاجورد
گوزنی که در شهر شیران بودبه مرگ خودش خانهویران بود
چو مرغ از پی کوچ برکش جناحمشو مست راح اندرین مستراح
بزن برقوار آتشی در جهانجهان را ز خود وارَه و وارهان
سمندر چو پروانه آتش رُوْ استولیک این کهنلنگ و آن خوشرُوْ است
اگر شاه ملکست و گر ملک شاههمه راه رنج است و با رنج راه
که داند که این خاک دیرینه دوربههر غاری اندر چه دارد ز غور
کهن کیسه شد خاک پنهان شکنجکه هرگز برون نارد آواز گنج
زر از کیسهٔ نو برآرد خروشسبوی نو از تری آید به جوش
که داند که این زخمهٔ دام و ددچه تاریخها دارد از نیک و بد
چه نیرنگ با بخردان ساختهستچه گردنکشان را سر انداختهست
فلک نیست یکسان هم آغوش توطرازش دو رنگست بر دوش تو
گهت چون فرشته بلندی دهدگهت با ددان دستبندی دهد
شبانگه به نانیت نارد به یادکلیچه به گردون دهد بامداد
چه باید درین هفت چشمه خراسز بهر جوی چند بردن سپاس
چو خضر از چنین روزییی روزه گیرچو هست آب حیوان نه خرما نه شیر
ازین دیو مردم که دام و ددندنهان شو که همصحبتان بدند
پی گور کز دشتبانان گم استز نامردمیهای این مردم است
گوزن گرازنده در مرغزارز مردم گریزد سوی کوه و غار
همان شیر کاو جای در بیشه کردز بدعهدی مردم اندیشه کرد
مگر گوهر مردمی گشت خردکه در مردمان مردمیها بمرد
اگر نقش مردن بخوانی شگرفبگوید که مردم چنین است حرف
به چشم اندرون مردمک را کلاههم از مردم مردمی شد سیاه
نظامی به خاموشکاری بسیچبه گفتار ناگفتنی درمپیچ
چو هم رستهٔ خفتگانی خموشفرو خسب یا پنبه درنه به گوش
بیاموز ازین مهره لاجوردکه با سرخ سرخست و با زرد زرد
شبانگه که صد رنگ بیند به کاربرآید به صد دست چون نوبهار
سحرگه که یک چشمه یابد کلیدبه آیین یک چشمه آید پدید
Круговой своей чаши, о кравчий, огнемДай сиянье всему, я мечтаю о нем:
Этот пламень сжигает в рубиновой чашеВсе печали, что в сердце мы приняли наше.
Хоть на этой земле нам отраден привал,Но спешащий коня сам огнем подковал.
Две калитки в саду, столь отрадном для взора,Но железного нет на калитках затвора.
Ты, в калитку войдя, оглядись: впередиЕсть другая калитка; побудь, — и уйди.
Не безмерно люби ароматную розу,Неизбежной разлуки припомни угрозу.
Береги свой счастливый, свой нынешний день.Все былое — ничто, все грядущее — тень.
Этот путь не для радости нам назначали,А, быть может, для горести и для печали.
Пригласили на свадебку ослика — онИ воды натаскал, и мешком нагружен.
Вот что этому вслед стихотворцем радивымБыло явлено всем в его слове правдивом:
Светлый день отсиял, и покровом густымСкрыл его полыханье полуночный дым,
И луною, чтоб радовать смертные очи,Приукрасился сумрак спустившейся ночи.
На переднем краю всех частей войсковыхДо утра были зорки глаза часовых.
Караулы кружили, как жерновы. В скалахКуропаток будили. Немало усталых,
В тяжкой дреме узрев боевого слона,Застонав, пробуждались от страшного сна.
Отдыхало бойца распростертое тело,Но забвенье к нему все ж прийти не хотело.
И молились войска, чтобы дольше текла,Бесконечно текла полуночная мгла,
Чтобы день заслонила она им собою,Чтобы долго не звал он их к новому бою.
А цари размышляли, томительный гневДруг на друга в безмолвии преодолев:
«День взойдет, о своем вспомнив светлом начале,Чтоб от черного белое мы отличали, —
И мы рядом поедем; на кратком путиК примирению путь мы сумеем найти.
Повод к поводу, между войсками, по лугуПроезжая, мы дружбу изъявим друг другу».
Но советники Дарию дали совет,Угасивший благого намеренья свет.
Не воспринял никто столь возможного блага.Царь услышал: «Сражайся! Победна отвага!
Ведь румиец поранен; в борении с нимПревосходство бесспорное мы сохраним.
Выйдем завтра на бой, — и в сраженье упорномВсех уложим румийцев на поле просторном».
Так сказали одни, а другие мужиПредлагали дорогу уловок и лжи.
Два злодея за битву свой подняли голос:«Не падет ни один повелителя волос!»
Но и царь Искендер, под луной, в тишине,По-иному подумал о завтрашнем дне.
Рядом — опытных двух полководцев подмога,Но ясна и ему полководства дорога.
И открыл он соратникам душу свою:«День взойдет — и мы завтра, в Мосульском краю,
Вновь приступим к достойному, к славному бою,Мышцы нашей души укрепляя борьбою.
Если мы победим — мы над миром царим.Если Дарий — то царство возглавится им.
Судный день всем живущим неведом грядущий,Все ж на завтра его нам назначил всесущий».
И лежали бойцы, видя страшные сны,Предвещаньем и ужасом темным полны.
Двери света раскрылись над ближней горою,И блеснула вселенная новой игрою:
Просо звезд замесив, мир украсивши наш,Испекла она в небе горячий лаваш.
И войска задрожали, что тяжкие горы,И в смятенье пришли все земные просторы.
Царь из рода Бахмана, восстав ото сна,Чтоб удача была ему в руки дана,
Чтоб для боя ни в чем не сыскалось помехи, —Осмотрел все колчаны, щиты и доспехи.
Сотни гор из булата воздвиг он, и кладОн решил сохранять между этих оград.
Кончив с правым крылом, озаботился левым,И оно для врага станет смерти посевом.
Крылья в землю вросли: был придержан их пыл.Недвижим был железный, незыблемый тыл.
Дарий встал в сердцевине отряда, и, вея,Возвышалось над ним знамя древнего Кея.
Искендер взял на бой свой нетронутый меч,К смертной схватке сумел он его приберечь.
Всем храбрейшим, овеянным воинской славой,Приказал он идти у руки своей правой.
Многим лучникам, левой стрелявшим рукой,Быть он слева велел; и порядок такой
Он назначил для тех, кто и службой примерной,И всей силой охраною был ему верной:
Вкруг него встать стеною, — не то что вчера.Был он словно булат, был он словно гора.
Огласился простор несмолкаемым криком.Небеса возвестили о гневе великом.
Зарычала труба, как встревоженный лев,Смелый змей заплясал. И заплакал напев
Исступленно вопящего тюркского ная,Все сердца страшной дрожью дрожать заставляя,
На слонах так взгремели литавры, что в НилНе один, ужаснувшись, нырнул крокодил.
Так завыла труба, что у лучников многихНа бегу подкосились от ужаса ноги.
Гром такой от пустых барабанов пошел,Что качнулись все горы, зазыблился дол.
Копья были в жару, — и, как будто в недуге,Чтобы воздух глотнуть, пробивали кольчуги.
Ливень стрел стал неистов, и стал он таков,Что про дождь свой забыла гряда облаков.
Ртуть мечей засверкала в клубящейся мути,Разбегались бойцы с торопливостью ртути.
Столько копий булатных вонзилось в тела,Что в горах за скалою дрожала скала.
Так, врубаясь, мечи скрежетали от злости,Что рассыпались гор загремевшие кости.
Столько стрел в колесо небосвода вошло,Что оно быть поспешным никак не могло.
Так стремились к устам остроклювые дроты,Что устам и дышать уж не стало охоты.
Стали копья шипами запретных оград,А щиты — словно полный тюльпанами сад.
Всех настиг Судный день, страшный День воскресенья!И не стало исхода, не стало спасенья.
Столько всадники яростных бросили стрел,Что бросали колчан: он уже опустел.
И тела громоздились потомков Адама,И работала смерть, и быстра и упряма.
О себе на побоище каждый радел.Кто подумал о том, сколько брошенных тел!
Кто в одежде печали готовится к бою?Только синий кафтан под кольчугой иною.
Речь прекрасная, помню, была мне слышна, —Кто-то мудрый сказал: «Смерть на людях красна».
Смерть убьет одного, а заплачет весь город,Разорвет на себе он в отчаянье ворот,
А весь город умрет где-то там вдалеке,И никто не заплачет в глубокой тоске.
Столько мертвых простерлось на горестном лоне,Что пред страшной преградою пятились кони.
И на Тигре кровавом, — как желтый цветок,Отраженного солнца качался челнок.
Но румийские копья в сраженье сверкалиГорячей, чем заката багряные дали.
Меч иранский, сражаясь, так жарко сверкал,Что согрел сердцевину насупленных скал.
Так враги развернули меж грома и гулаСудный день на прекрасной равнине Мосула.
Рассыпались отряды иранцев, и прахВсю равнину покрыл. Был один шаханшах.
Позабыло о нем его войско. УпорноПродолжалась борьба. В поле стало просторно.
Нелюбим был придворными Дарий, — и онИх заботою не был в бою окружен.
И внезапно, мечами ударив с размаху,Нанесли двое низких ранение шаху.
Наземь Дарий повергся — его не спасут, —Над смятенной землей начался Страшный суд.
Сотрясая простор, пало дерево Кея.Тело, корчась, лежало, в крови багровея.
Тело мучилось в горе, в нежданной беде.Светоч с ветром не в дружбе, — они во вражде.
Поспешили убийцы к царю ИскендеруИ сказали: «Мы приняли должную меру.
Мы зажгли наше пламя, не хмурь свою бровь,Для тебя мы властителя пролили кровь.
Лишь удар нанесли, — и прошло его время.Он целует сейчас твое царское стремя.
На него погляди, больше нет в нем огня.Омочи его кровью копыта коня.
Мы исполнили все, что тебе обещали,Ты нам повода также не дай для печали:
Передай в наши руки обещанный клад,Мы стоим в ожидании щедрых наград».
Искендер, увидав, что два эти злодеяНа убийство владыки пошли, не робея,
Что при них и ему безопасности нет,—Пожалел, что он дал им свой царский обет.
Каждый мощный, узрев, что с ним равный во прахе, —Неизбежно пребудет в печали и в страхе.
И спросил Искендер: «Изнемогший от ран,Где простерт покоритель народов и стран?»
И злодеи туда привели государя,Где ударом злодейским повержен был Дарий.
Искендер не увидел, взглянувши вокруг,Ни толпы царедворцев, ни стражи, ни слуг.
Что пришел шаханшаху конец — он увидел,Что во прахе был кейский венец — он увидел.
Муравьем был великий убит Соломон!Перед мошкой простерся поверженный слон!
Стал подвластен Бахман змея гибельным чарам.Мрак над медным раскинулся Исфендиаром.
Феридуна весна и Джемшида цветникУничтожены: ветер осенний возник!
Где наследная грамота, род Кей-Кобада?Лист летит за листом, — нету с бурею слада!
И спешит Искендер, вмиг покинув седло,К исполину во прахе и хмурит чело.
И кричит он толпе подбежавших придворных:«Заточить полководцев, предателей черных,
Нечестивцев, кичливых приспешников зла,Поразивших венчанного из-за угла!»
Он склонился к царю, как склоняются к другу,Расстегнул он его боевую кольчугу,
Головы его мрак на колен своих светПоложил, — и такому участью в ответ
Молвил Дарий, открыть своих глаз уж не в силах:«Встань из крови и праха. Не чувствую в жилах
Животворного пламени. Пробил мой час.Весь огонь мой иссяк. Мой светильник погас.
Так ударил мне в бок свод небесный недобрый,Что глубоко вдавил и разбил мои ребра.
О неведомый витязь, свой бок отстраниОт кровавого бока: ушли мои дни,
И разодран мой бок наподобие тучи.Все ж припомни мой меч смертоносный, могучий...
Ты властителя голову трогать не смейИ не смейся: судьба насмеялась над ней.
Чья рука протянулась, дотронуться смеяДо венца —до наследья великого Кея?
Береги свою длань. Еще светится день.Погляди: это — Дарий... не призрак, не тень.
Небосвод мой померк, день мой бледный недолог,Так набрось на меня ты лазоревый полог.
Не гляди: кипарис распростертый ослаб.Не взирай на царя, — он бессильней, чем раб.
Не томи состраданьем: я в узах, я пленный.Ты в молитве меня поминай неизменной.
Я — венец всей земли, смертной муки не множь:Если я задрожу — мир повергнется в дрожь.
Уходи! И, заснув, я все связи нарушу.Праху — тело отдам, небесам — свою душу.
Смерть близка. Не снимай меня с трона, — взреветСтрашной бурей вращающийся небосвод.
Истекает мой день... уходи. Хоть мгновеньеОдиночества дай... Мне желанно забвенье.
Если вздумал венец мой, себе на беду,Ты похитить, — помедли... ведь я отойду.
А когда отрешусь я от мира, — ну что же! —Унесешь мой венец, мою голову тоже».
Искендер застонал: «О великий! О шах!Близ тебя — Искендер. Пал зачем ты во прах!
Почему к твоему я припал изголовьюИ забрызган твой лик твоей царскою кровью!
Но к чему эти жалобы? Все свершено!Что стенанье? Тебе не поможет оно!
Если б к звездам поднялся челом ты венчанным,Я служеньем служил бы тебе неустанным.
Но у моря — ко мне снисходительным будь! —Я стою в волнах крови, — в крови я по грудь.
Если б я заблудился иль было б разбитоНа пути роковом Вороного копыто,
Может статься, твой вздох не терзал бы меня.И такого не знал бы я страшного дня...
Я клянусь! Я творцу открывал свою душу,Я сказал, что я смерть на тебя не обрушу.
Но ведь камень внезапный упал на стекло.Нет ключа от спасенья. Несчастье пришло.
Ведь остался из отпрысков ИсфендиараТы один! О, когда бы, мгновенна и яра,
Смерть меня сокрушила и я бы притихС побледневшим челом на коленах твоих!
Но напрасны моления! Ранее срокаМы не вымолим смерти у грозного Рока.
Каждый волос главы наклоненной твоейСотен тысяч венцов мне милей и ценней.
Если б снадобье было от гибельной раны,Я, узнавши о нем, все объехал бы страны.
Да исчезнут все царства! Да меркнет их свет,Если Дария больше над царствами нет!
В кровь себя истерзай над престолом, которыйОпустел, над венцом, что не радует взоры!
Да исчезнет навек смертоносный цветник!Весь в шипах садовод, — он в крови, он поник!
Грозен мир, им повержен безжалостно Дарий:Подавая нам дар, яд скрывает он в даре.
Нету силы помочь кипарису, и плачЯ вздымаю. Заплачь, мое сердце, заплачь!
В чем желанье твое? Подними ко мне вежды.Что пугает тебя? Что дарует надежды?
Прикажи мне, что хочешь: обет я даю,Что с покорностью выполню волю твою».
Слышал стон этот сладостный тот, кто навекиУходил, и просительно поднял он веки
И промолвил: «О ты, чей так сладок удел,О преемник благой моих царственных дел,
Что отвечу? Ведь я уже в мире угрюмом,Я безвольнее розы, несомой самумом.
Ждал от мира шербета со льдом, — он в ответМне на тающем льду написал про шербет.
От бесславья горит моя грудь, и в покровеЯ простерт, но покров мой — из пурпурной крови:
И у молний, укрытых обильным дождем,Иссыхают уста и пылают огнем.
Ведь сосуд наш из глины. Сломался, — жалеем,Но ни воском его не починим, ни клеем.
Все бесчинствует мир, он еще не притих.Он приносит одних и уносит других.
Он опасен живущим своею игрою,Но и спасшихся прах он тревожит порою.
Видишь день мой последний... вглядись. ВпередиДень такой же ты встретишь. Ты правду блюди;
Если будешь ей верен, в печалей пучинуНе падешь, ты отраднее встретишь кончину.
Я подобен Бахману: сдавил его змейТак, что он и не вскрикнул пред смертью своей.
Я — ничто перед силою Исфендиара,А постигла его столь же лютая кара.
Все в роду моем были убиты. О чемГоревать! Утвержден я в наследстве мечом.
Царствуй радостно. Горькой покорствуя доле,Я не думаю больше о царском престоле.
Но желаешь ты ведать, чего б я хотел,Если плач надо мной мне пошлется в удел?
Три имею желанья. Простер свою длань яК Миродержцу. Ты выполни эти желанья.
За невинную кровь — вот желанье одно —Быть возмездью вели. Да свершится оно!
Сев на кейский престол — вот желанье второе, —Милосердье яви в государственном строе.
Семя гнева из царской исторгнув груди,Наше семя, восцарствовав, ты пощади.
Слушай третье: будь хладным и сдержанным с теми,Что мой тешили взор в моем царском гареме.
Есть прекрасная дочь у меня, Роушенек,Мной взращенная нежно для счастья и нег,
Ты своим осчастливь ее царственным ложем:Мы услады пиров нежноликими множим.
В ее имени светлом — сиянья печать;Надо Солнцу со Светом себя сочетать».
Внял словам Искендер. Все сказал говоривший.Встал внимавший, навек засыпал говоривший.
Мрак покрыл небосвод, покоривший Багдад,Скрывший царский дворец и весь царственный сад,
Сбивший плод с древа Кеев и сшивший для дараСиний саван — огромнее Исфендиара.
День отвел от земли свой приветливый взгляд.Стал невидим рубин, появился агат, —
И всю ночь Искендер сокрушался, взираяНа того, кто был славен от края до края.
Он взирал на царя, но рыдал о себе.Так же выпьет он яд: шел он к той же судьбе.
И рассвет на коне своем пегом встревожилВсе вокруг, и коня разнуздал и стреножил.
Приказал Искендер, чтоб обряжен был шах,Чтобы прах опустили в родной ему прах,
И под каменным сводом к его новосельюЧтоб воздвигли дворец с золотой колыбелью.
И когда сей чертог был усопшему дан,Мир забыл, кто виновник бесчисленных ран.
Обладателей тел почитают, покудаВ их телах есть душа, что чудеснее чуда.
Но когда их тела покидает душа,Все отводят свой взор, удалиться спеша.
Если светоч погас, безразлично для ока —На земле он стоял, иль висел он высоко.
По земле ты бродил иль витал в небесах,Если сам ты из праха, сойдешь ты во прах.
Много рыб, что расстались с волнами родными,Поедаются вмиг муравьями земными.
Вот обычай земли! На поспешном путиВсе идут, чтоб идти и куда-то уйти.
Одному в должный срок он стоянку укажет,А другому «вставай» раньше времени скажет.
Ты под синим ковром, кратким счастьем горя,Не ликуй, хоть весь мир — яркий блеск янтаря.
Как янтарь, станет желтым лицо, и пустынейСтанет мир,— и пойдешь за одеждою синей.
Если в львином урочище бродит олень,Его срок предуказан, мелькнет его день.
Словно птица, сбирайся в отлет свой отрадный,Не пленяйся вином в этой пристани смрадной.
Жги, как молния, мир! Не жалей ничего!Мир избавь от себя! А себя от него!
Мотылек — легкокрыл, саламандра — хромая,Все ж их манит огонь, чтобы сжечь, обнимая.
Будь владыки слугой иль владыкою будь, —Это горесть в пути или горести путь.
Вечный кружится прах, и, охвачены страхом,Мы не знаем, что скрыто крутящимся прахом.
Это старый кошель, полный складок, и онЗатаил свои клады; не слышен их звон.
Только новый кошель будет звонок, а влагаЗашипит, если с влагой впервые баклага.
Кто б узнать в этой «Башне молчанья» сумелВсю былую чреду злых и праведных дел?
Сколько мудрых томил в своих тленных пределахЭтот мир? Умертвил столько воинов смелых!
Свод небесный — двухцветен. Кляня и любя,Он двойною каймою коснулся тебя:
То ты ангелом станешь, всем людям на диво,То тебя он придавит, как злобного дива.
Он, что хлеба тебе дать под вечер не смог,Утром в небо поднимет свой круглый пирог.
Для чего в звездной мельнице, нам на потребуДавшей это ничто, — быть признательным небу?
Ключ живой обретя, пост воспримешь легко.Будь как Хызр. Что нам финики и молоко!
Уходи от того, в ком есть сходство со зверем, —Люди — дивы, а дивам души мы не вверим.
Мчатся в страхе онагры,— их короток век:Человечность свою позабыл человек.
От людей и олень, перепуган без меры,Мчится в горы, на скалы, в глухие пещеры.
В темной роще, листву с легким шумом задев,Вероломства людей опасается лев.
Благородства расколот сверкающий камень!Человек! Человечности где в тебе пламень?
«Человек» или «смерть»? Ты на буквы взгляни, —И поймешь: эти двое друг другу сродни.
Мрачен дух человека и в злобе упорен,Как зрачок человека, он сделался черен.
Но молчи и значенье молчанья пойми:Говорить о сокрытом нельзя, Низами.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/works/nizami-serefname-26
← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir
Müəllifin digər əsərləri
Eşqdən başqa söz könlümə yaddır,Ömrümün quşuna sevgi qanaddır.
Xosrov və Şirin, fəsil 13Qapayan zamanda qapıları mənGözüm ayrılmırdı mavi göylərdən.
Xosrov və Şirin, fəsil 14Köhnə dastanların qoca ustadıÖz hekayətinə belə başladı:
Xosrov və Şirin, fəsil 15Günlərin bir günü, bir səhər erkənXosrov çıxdı çölə, könlü xeyli şən.
Başqa şairlərin şeirləri
Görən, bilən, eşidənlər yansınlar,Gör nə yaman oldu halı Gəncənin,
Şöbədeyi-sərapaBir gözəlin vəsfindən bu zamanDanışam, dirəm, söylərəm xitab,
QəzəlVahəsrəta ki, tərki-vəfa qıldı yarlər,Əfğan ki, keçdi həsrət ilə ruzigarlər.
OlsunBütün zalımların yurdu, İlahi, tarümar olsunFüqərəyə zülm edən şəxsi yaman dərdə düçar olsun