Şərəfnamə, fəsil 38
Məsnəvi nədir?
Məsnəvi: hər beyti öz qafiyəsi ilə gələn uzun nəzm, adətən dastan və ya hekayə.
بیا ساقی آن جام کیخسرویکه نورش دهد دیدگان را نوی
لبالب کن از باده خوشگواربنه پیش کیخسرو روزگار
شها شهریارا جهان داورافلک پایگه مشتری پیکرا
کجا بزم کیخسرو و رخت او؟سکندر که شد بر سر تخت او؟
چو آن کوکب از برج خود شد روانتویی کوکبهدار آن خسروان
جهانداریت هست و فرماندهیبدان جان اگر در جهان دل نهی
جهان گرچه در سکهٔ نام تستزمین گرچه فرخ به آرام تست
منه دل برین دلفریبان به مهرکه با مهربانان نسازد سپهر
جهان بین که با مهربانان خویشز نامهربانی چه آورد پیش
به تختی که نیرنگ سازی نمودبدان تختگیران چه بازی نمود
به جامی که یک مست را شاد کردبر آن بامدادان چه بیداد کرد
چو کیخسرو هفت کشور توییولایتسِتان سکندر تویی
در آیینه و جام آن هر دو شاهچنان به که به بینی از هر دو راه
به هر شغل کهامروز رای آوریرهاورد فردا بجای آوری
تویی تاجبخشی کز آن تاجدارسریر پدر را شدی یادگار
تو شادی کن ار شاد خواران شدندتو با تاجی ار تاجداران شدند
درین باغ رنگین چو پر تذرونه گل در چمن ماند خواهد نه سرو
اگر شد سهی سرو شاه اخستانتو سرسبز بادی دراین گلستان
گر او داشت از نعمتم بهرهمندرساند از زمینم به چرخ بلند
تو زان بهتر و برترم داشتیدر باغ را بسته نگذاشتی
فلک تا بوَد نقشبند زمیمبنداد بر تو درِ خرمی
مرا از کریمان صاحب زمانتویی مانده باقی که باقی بمان
چه میگفتم و در چه پرداختمکجا بودم اشهب کجا تاختم
چو اسکندر آن تخت و آن جام دیدسریری نه در خورد آرام دید
سریری که جز آسمانی بودبه زندان کن زندگانی بود
بلیناس فرزانه را پیش خواندبه نزدیک جام جهانبین نشاند
نظر خواست از وی در آیین جامکه تا راز او باز جوید تمام
چو دانا نظر کرد در جام ژرفرقمهای او خواند حرفا به حرف
بدان جام از آنجا که پیوند بودمسلسل کشیده خطی چند بود
تماشای آن خط بسی ساختندحسابی نهان بود بشناختند
به شاه و به فرزانهٔ اوستادعددهای خط را گرفتند یاد
سرانجام چون شاه ازان مرز و بومگراینده شد سوی اقلیم روم
سطرلاب دوری که فرزانه ساختبر آیین آن جام شاهانه ساخت
چو شاه جهان ره بدان جام یافتدر آن تختگه لختی آرام یافت
به فرزانه گفتا که بر تخت شاهنخواهم که سازد کس آرامگاه
طلسمی بر آن تخت فرزانه بستکه هر کو بر آن تخت سازد نشست
اگر بیش گیرد زمانی درنگبراندازدش تخت یاقوت رنگ
شنیدم که آن جنبش دیرپایهنوز اندران تخت مانده بجای
چو شه رسم کیخسروی تازه کردچو کیخسرو آهنگ دروازه کرد
برون آمد از دیدن تخت و جامسوی غار کیخسرو آورد گام
نگهبان دز رنج بسیار بردکه تا شاه را سوی آن غار برد
چو شه شد به نزدیک آن غار تنگدرآمد پیِ بادپایان به سنگ
کزان ره روش بود برداشتهبه خار و به خارا برانباشته
نمایندهٔ غار با شاه گفتکه کیخسرو اینک در این غار خفت
رهی دارد از صاعقه سوختهز پیچش کمر در کمر دوخته
به غارت مبر گنج غاری چنینبراندیش لختی ز کاری چنین
به چنگ و به دندان رهش رفته گیرچو کیخسرو آنجا فرو خفته گیر
سبب جستن پردگیهای رازکند کار جویندگان را دراز
ازین غار باید عنان تافتنبه غار اژدها را توان یافتن
سکندر ز گفتار او روی تافتپیاده سوی غار خسرو شتافت
دوان رهبر از پیش و فرزانه پسغلامی دو با او دگر هیچکس
به تدریج از آن رهگذرهای سختبه دهلیز غار اندر آورد رخت
چو گنجینهٔ غارش آمد به دستهراسنده شد مرد یزدانپرست
شکافی کهن دید در ناف سنگرهی سوی آن رخنه تاریک و تنگ
به سختی در آن غار شد شهریارنشانی مگر یابد از یار غار
چو لختی شد آن آتش آمد پدیدکه شد سوخته هر که آنجا رسید
به فرزانه گفت این شرار از کجاستدر این غار تنگ این بخار از کجاست
نگه کرد فرزانه در غار تنگکه آتش چه میتابد از خاره سنگ
فروزنده چاهی درو دید ژرفکه میتافت زان چاه نوری شگرف
از آن روشنایی کس آگه نبودکه جوینده را سوی آن ره نبود
بدان روشنی ره بسی باز جستبر او راه روشن نمیشد درست
رسن در میان بست مرد دلیرفرو شد در آن چاه رخشنده زیر
نشان جست ازان آتش تابناککه چون میدمد روشنی زان مغاک
پراکنده نی آتشی گرد بودچو دید اندر او، کانِ گوگرد بود
خبر داد تا برکشندش ز چاهبرآمد دعا گفت بر جان شاه
که باید به زودی نمودن شتابازین چاه کاتش برآید نه آب
درو کان گوگرد افروختهستز گوگرد او گرد او سوختهست
خبر داشت آنکو درین غار خفتبه گوگرد از آن کیمیا را نهفت
درودی شهنشه بر آن غار خواندبرون رفت و عطری بر آتش فشاند
چو بیرون غار آمد و راه جستنشد هیچ هنجار بر وی درست
شنیدم که ابری ز دریای ژرفبرآمد به اوج و فرو ریخت برف
از آن برف سر در جهان داشتهدره تا گریوه شد انباشته
سکندر در آن برف سرگشته ماندچو برف از مژه قطرهها میفشاند
مقیمان آن دز خبر یافتندسوی رخنهٔ غار بشتافتند
به چوب و لگد راه را کوفتندبه نیرنگها برف را روفتند
به چارهگری شاه از آن کنج غاربرون آمد و رفت بر کوهسار
چو این سبز طاوس جلوهنمایسپید استخوانی ربود از همای
همایون کن تاج و گاه سریرفرود آمد از تاجگاه سریر
سوی نوبتگاه خود بازگشتبلند اخترش باز دمساز گشت
برآسوده از آن تفتن و تافتنهراس دز و رنج ره یافتن
تنی کآنهمه مالش و تاب یافتبه مالشگر آسایش و خواب یافت
فرو خفت کهآسایش آمد پدیدشد آسوده تا صبح صادق دمید
چو صبح دوم سر بر افلاک زدشفق شیشهٔ باده بر خاک زد
بیاراست این برکهٔ لاجوردسفال زمین را به ریحان زرد
بفرمود شب بزمی آراستنمی و مجلس و نقل در خواستن
سریری ملِک را سوی بزم خواندبه نیکوترین جایگاهی نشاند
می لعل بگرفت با او به دستچنین تا شدند از می آنروز مست
به بخشش درآمد کف مرزباندر گنج بگشاد بر میزبان
غنی کردش از دادن طوق و تاجهمش تاج زر داد و هم تخت عاج
مکلّل به گوهر قبایی پرندچو پروین به گوهرکشی ارجمند
ز پیروزه جامی ترنجی نمایکه یک نیمه نارنج را بود جای
یکی نصفی لعل مدهون به زربه از نار دانه چو یک نارِ تر
ز لعل و زمرد یکی تخته نردبساطی ز یاقوت و زر سرخ و زرد
ز بلور تابنده خوانی فراخچو نسرینِ تر بر سرِ سبزشاخ
تکاور ده اسب مرصّعفسارهمه زیر هرای گوهر نگار
صد اشتر قویپشت و مالیدهرانعرق کرده در زیر بار گران
ز سر بستههایی که در بار بودجواهر به من زر به خروار بود
قباهای خاص از پی هر کسیقبا با دلیهای زرکش بسی
ز بس تحفه و خلعت و خواستهسریر سریری شد آراسته
بدان دستگه دست شه بوسه دادبه نوبتگه خویشتن رفت شاد
شهنشه بزد کوس و لشگر براندسر رایت خود به گردون رساند
از آن کوهپایه درآمد به دشتسوی ژرف دریا زمین در نوشت
در آن دشت یک هفته نخجیر کردپس هفتهای کوچ تدبیر کرد
Кей-Хосровову чашу, о кравчий, возьми, —Так отрадно сверкает она пред людьми.
Пусть вином она будет полна и готоваДля того, в ком сиянье царя Кей-Хосрова.
Правосудья носитель! Светлее зариОзаряющий мир! О второй Муштари!
Есть у нас Кей-Хосров! И живет во мне вера,Что не трудно узреть нам царя Искендера.
Хоть с небесной те звезды ушли высоты,Продолжатель Хосроев сверкающих — ты.
И спокойно, о Властный, ты властвуешь в мире,Потому что с их помыслом царствуешь в мире.
Хоть весь мир восприял твоей славы чекан,Хоть тобою покой миру нашему дан,
Обольщаться тебе все же миром не надо:Будет небо твоим вожделеньям не радо.
Что с влюбленными в мир мир свершает, взгляни!Как не ласков он с ними! Как страждут они!
Окружая престол вихрем злым и веселым,Как играет он тем, кто играет престолом!
Опьянившихся сладким дурманом винаПоразил он,— но в чем же была их вина?
Если ты — Кей-Хосров, семь кишверов принявший,Если ты — Искендер, все величье познавший,
То от чаши и зеркала все свои дниБольше блага имей, чем имели они.
Что б ни делал, сбирай ты припасы в дорогу:Ты без добрых деяний не надобен богу.
О даритель венцов! О горящий венцом!О завещанный нам венценосным отцом!
Веселись, хоть ушли те, что веселы были,Ты — в венце, хоть венцы все они позабыли.
Пусть красив этот сад, как фазанье крыло,Отцветет он, как всё, что когда-то цвело.
Прочь ушел кипарис: нет царя Ахситана!Ты ж цвети всем цветением крепкого стана.
Пусть, ко мне снисходя, дал мне силу и весИ вознес он меня до высоких небес,
Оценил ты меня еще выше, — в наградуДал бродить мне по царственной щедрости саду.
Пусть же звезды, что правят земною судьбой,Дверь отрад раскрывают всегда пред тобой!
Никого тебе равных, о щедрый, не стало.Так живи, чтоб сиянье твое мне блистало!
Что ж еще я свершил? Где носило меня?По каким бездорожьям гонял я коня?
Видя чашу и трон с его древним узором, —Трон, что служит отрадою только лишь взорам,
Ибо каждый престол для души и умаВсех сидящих на нем — не престол, а тюрьма, —
Царь позвал Булинаса. Пред чашей ХосроваСел мудрец, чтобы тайны не стало покрова
На устройстве сосуда, который умелОтражать буйный мир и чреду его дел.
Взор вперил Булинас в надпись дна золотогоИ прочел начертанье от слова до слова.
Там, где чаша скреплялась, узрел он, дивясь,Еле видимых строк прихотливую вязь.
И вгляделись и царь и мудрец в эти строкиИ расчет их постигли премудрый, глубокий,
И все числа, что были таимы в строках,Затвердил Булинас, затвердил шаханшах.
И когда возвратился к румийским пределамИскендер, то владеющий разумом смелым,
Прозорливый мудрец, помня чашу сию,Астролябию круглую создал свою.
Искендер, древней чаши познав построеньеИ на троне прославленном отдохновенье,
Молвил так: «Ради дремы не сядет вовекНа священный престол ни один человек!»
И тогда Булинас чародейные знакиНачертал на престоле великом, и всякий,
Кто б воссел на престол, его блеском влеком,Был бы вмиг с него сброшен внезапным толчком.
Я слыхал, что и ныне толчками пороюУгрожает престол и дрожит над горою.
И, в Сарире побыв, все увидевши там,Словно сам Кей-Хосров, царь пошел ко вратам.
Трон и чашу он знал! И царю ИскендеруДолжно было узреть Кей-Хосрова пещеру.
Управитель Сарира немало трудаПоложил, чтоб с Владыкой пробраться туда.
В бездорожье кремнистом, возвышенном, тесномСкакуны их дрожали пред всем неизвестным.
Даже скользких тропинок скала не хранит!Разбросал по осколкам осколки гранит.
...Воет ветер, гремит о граниты подкова.Закричал проводник: «Вон приют Кей-Хосрова.
В нем уснул он. Взгляни! Труден, тягостен путь:Со скалы на скалу нам опасно шагнуть.
Для чего устремляться, как будто за кладом,К недоступной пещере по этим громадам,
Рыть ногтями дорогу под сумрачный кров?Ты страшись в ней уснуть, как уснул Кей-Хосров!
Путь всех тех, кто срывал с неизвестного полог,Был и скользок, и крут, и мучительно долог.
Поверни повода. Жизнь бесценна твоя,А быть может, в пещере таится змея!»
Слез с коня Искендер. Нет, не придал он верыСлову спутника! Должно дойти до пещеры!
Устремился он к ней. Шел водитель пред ним,Шел за ним Булинас. Был не явственно зрим
Тесный вход, о котором твердили поверья,И достиг Искендер темной тайны преддверья;
И объял Искендера неведомый страх:Устрашился творца этот праведный шах.
Видит трещину царь между тесных расселин,Верно, путь этот стиснутый смертным не велен!
Все ж пробрался в пещерную глубь государь,Чтоб увидеть останки уснувшего встарь.
Лишь мгновенье прошло, и сверканьем багровымНизкий свод засверкал... «Здесь, под этим покровом, —
Молвил царь Булинасу,— огонь и пары?Что за тайна в расселинах этой горы?»
И взглянул Булинас: вся пещера изрытаИ сверкает огонь из провала гранита.
Словно кладезь, глубок был и страшен провал,И огонь языки в нем свои извивал.
Эту пламени пасть мы узреть не могли бы:Заградили ее каменистые глыбы.
Булинас ищет путь, ищет пламени суть.Нет, еще не сияет познания путь!
И веревкой мудрец обвязал себе пояс,Стал спускаться он вглубь, в страшной пропасти кроясь.
Уяснить он хотел себе свойство огня,Что пылал, как пожар уходящего дня:
Не рассеян, а собран огонь! ИскендераМудрый спутник постиг: это вспыхнула сера.
Знак он подал. Подняться ему помогли.Помолился мудрец о Владыке земли.
И сказал: «Поспешим! Этот кладезь не влагу,Но огонь лишь сулит. Бойся! Дальше ни шагу!
Душит сера, там все только ею полно.Это жаром ее все вокруг сожжено.
Знал о ней Кей-Хосров — был он сведущ без меры, —И укрыл камень мудрости в пламени серы».
Царь молитву прочел, мускус бросил в огонь,Сделал шаг и услышал, как ржет его конь.
Но из тесной лощины исхода не стало,И с вершины спуститься надежд было мало:
Туча встала над морем, направила бегНа вершину горы и просыпала снег.
Был засыпан весь мир, всем живущим на горе,От вершин до ложбин, от равнины до взгорий.
Искендер заблудился; как слезы, с ресницСнег он сбрасывал. Видя, что нету границ
Белоснежным буграм, к белоснежным вершинамВышли люди из замка. В порыве едином
Удалось вкруг лощин им завал разгрестиИ с трудом утоптать снег на скользком пути.
С их помогою царь, на коне понемногуВсе сугробы осилив, увидел дорогу.
Лишь павлин отобрал у блестящей ХумыБелоснежную кость,— мир исполнился тьмы,
И украсивший трон и все области мираС Булинасом спустился с вершины Сарира.
Он вернулся в свой стан, и над ним, как всегда,Неизменного счастья сияла звезда.
Отдохнул он от зноя и темного страха,Что объял его в мрачном прибежище шаха.
Распростертое тело, что в усталь пришло,Под рукой растиральщика дрему нашло.
Тихо спал Искендер, повелитель всевластный,До рассвета, явившего свет свой неясный,
А когда вспомнил день о просторе земном,И разбил в небесах свою флягу с вином,
И на глину земли бросил пруд бирюзовыйБлаговонных стеблей золотые покровы, —
Повелел государь и вина и сластейПринести и созвать и своих и гостей.
Благодушный царевич, властитель Сарира,Был на месте почетном в течение пира.
Царь с царевичем чаши вздымали в руках.Упоен был напитком рубиновым шах,
А затем Искендера рука к одареньюПриступила. Услада и сердцу и зренью
Потекла перед гостем: венцы он обрел,Ожерелья, из кости слоновой престол;
Златотканый кафтан, на котором ПлеядыИз жемчужин и яхонтов тешили взгляды;
Из большой бирюзы сотворенный сосуд,Мог войти апельсин в углубленный сосуд;
Кубок маленький, грань его так и пылала,Весь он вырезан был из огромного лала;
Лучезарный поднос; как цветущий миндаль,Был красив его блещущий горный хрусталь;
Десять гордых коней, их алмазные сбруиТак сверкали на них, как источников струи;
Сто верблюдов поджарых и с крепкой спиной,Шедших с грузом поклаж вереницей одной;
Из каменьев цветных, что скрывали сосудыНа столе пирования,— целые груды.
Каждый спутник царевича, славя судьбу,Всю расшитую золотом принял кабу,
Так рукой тороватой Властителя мираБыло щедро украшено царство Сарира.
К длани царской царевич с лобзаньем приник,И в свой горный удел повернул он свой лик.
В барабаны забили; подобные буре,Зашумели войска; стяг вознесся к лазури.
В степи тронулся шах; воин, страшный врагам,Безмятежно стремился к морским берегам;
И в степях поохотился он две недели,И знамена опять свод небес приодели.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/works/nizami-serefname-38
← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir
Müəllifin digər əsərləri
İkinci möbidə gələndə növbət,Dedi: o aləmi bir qəsrə bənzət,
Xosrov və Şirin, fəsil 106Üçüncü söylədi: fərz et bir çobanBaxdığı sürüyə qurd vura ziyan.
Xosrov və Şirin, fəsil 107Dördüncü söylədi: sorsanız əgər,Bu, gəlin evində bir şəxsə bənzər.
Xosrov və Şirin, fəsil 108Məsumlar haqqında düşəndə söhbətŞah dedi: "Rəsuldan mənə söhbət et.
Başqa şairlərin şeirləri
Ah çəkib qan yaş tökrəm,Səndən ötrü maral gözlüm,
ÇayŞiveyi-əhli-zamanə bəzmi-qəndü çaydırKimsədə əndazə yox, hər kimsənə xudraydır
Rəhmət pir ustada, körpü tikənəthumb|Sayat Novanın "Rəhmət pir ustada körpü tikənə" şeiriRəhmət pir ustada, körpü tikənə.
Qənimətdir səfa sürməkFürsət olacaq hər dəmdəQənimətdir səfa sürmək.