بیا ساقی آن خاک ظلمات رنگبجوی و بیار آب حیوان به چنگ

بدان آب روشن نظر کن مراوزین زندگی زنده‌تر کن مرا

درین فصل فرخ ز نو تا کهنز تاریخ دهقان سرایم سخن

گزارنده دهقان چنین درنوشتکه اول شب ازماه اردی بهشت

سکندر به تاریکی آورد رایکه خاطر ز تاریکی آید بجای

نبینی کزین قفل زرین کلیدبه تاریکی آرند جوهر پدید

کسی کاب حیوان کند جای خویشسزد گر حجابی برآرد ز پیش

نشینندهٔ حوضهٔ آبگیرز نیلی حجابی ندارد گزیر

سکندر چو آهنگ ظلمات کردعنایت به ترک مهمات کرد

عنان کرد سوی سیاهی رهانهان شد چو مه در دم اژدها

چنان داد فرمان در آن راه نوکه خضر پیمبر بود پیشرو

شتابنده خنگی که در زیر داشتبدو داد کو زهره شیر داشت

بدان تا بدان ترکتازی کندسوی آب‌خور چاره سازی کند

یکی گوهرش داد کاندر مغاکبه آب آزمودن شدی تابناک

بدو گفت کاین راه را پیش و پستویی پیش‌رو نیست پیش از تو کس

جریده به هرسو عنان تاز کنبه هشیار مغزی نظر باز کن

کجا آب حیوان برآرد فروغکه رخشنده گوهر نگوید دروغ

بخور چون تو خوردی به نیک اخترینشان ده مرا تا ز من برخوری

به فرمان او خضر خضرا خرامبه آهنگ پیشینه برداشت گام

ز هنجار لشگر به یک سو فتادنظرها به همت ز هر سو گشاد

چو بسیار جست آب را در نهفتنمی شد لب تشنه با آب جفت

فروزنده گوهر ز دستش بتافتفرو دید خضر آنچه می جست یافت

پدید آمد آن چشمهٔ سیم رنگچو سیمی که پالاید از ناف سنگ

نه چشمه که آن زین سخن دور بودوگر بود هم چشمهٔ نور بود

ستاره چگونه بود صبحگاهچنان بود اگر صبح باشد پگاه

به شب ماه ناکاسته چون بودچنان بود اگر مه به افزون بود

ز جنبش نبد یک دم آرام گیرچو سیماب بردست مفلوج پیر

ندانم که از پاکی پیکرشچو مانندگی سازم از جوهرش

نیاید ز هر جوهر آن نور و تابهم آتش توان خواند یعنی هم آب

چو با چشمهٔ خضر آشنائی گرفتبدو چشم او روشنایی گرفت

فرود آمد و جامه برکند چستسر و تن بدان چشمهٔ پاک شست

وزو خورد چندانکه بر کار شدحیات ابد را سزاوار شد

همان خنگ را شست و سیراب کردمی ناب در نقرهٔ ناب کرد

نشست از بر خنگ صحرا نوردهمی داشت دیده بدان آب خورد

که تا چون شه آید به فرخنگیبگوید که هان چشمهٔ زندگی

چو در چشمه یک چشم زد بنگریدشد آن چشمه از چشم او ناپدید

بدانست خضر از سر آگهیکه اسکندر از چشمه ماند تهی

ز محرومی او نه از خشم اونهان گشت چون چشمه از چشم او

در این داستان رومیان کهنبه نوعی دگر گفته‌اند این سخن

که الیاس با خضر همراه بوددر آن چشمه کو بر گذرگاه بود

چوبا یکدگر هم درود آمدندبدان آب چشمه فرود آمدند

گشادند سفره بران چشمه سارکه چشمه کند خورد را خوشگوار

بران نان کو بویاتر از مشک بودنمک یافته ماهیی خشک بود

ز دست یکی زان دو فرخ همالدرافتاد ماهی در آب زلال

بسیچنده در آب پیروزه رنگبسیچید تا ماهی آرد به چنگ

چو ماهی به چنگ آمدش زنده بودپژوهنده را فال فرخنده بود

بدانست کان چشمهٔ جان فرایبه آب حیات آمدش رهنمای

بخورد آب حیوان به فرخندگیبقای ابد یافت در زندگی

همان یار خود را خبردار کردکه او نیز خورد آب ازان آب خورد

شگفتی نشد کاب حیوان گهرکند ماهی مرده را جانور

شگفتی در آن ماهی مرده بودکه بر چشمهٔ زندگی ره نمود

ز ماهی و آن آب گوهر فشاندگر داد تاریخ تازی نشان

که بود آب حیوان دگر جایگاهمجوسی و رومی غلط کرد راه

گر آبیست روشن در این تیره خاکغلط کردن آبخوردش چه باک

چو الیاس و خضر آب‌خور یافتنداز آن تشنگان روی برتافتند

ز شادابی کام آن سرگذشتیکی شد به دریا یکی شد به دشت

ز یک چشمه رویا شده دانه شاندو چشمه شده آسیا خانه شان

سکندر به امید آب حیاتهمی کرد در رنج و سختی ثبات

سر خویش را سبزی از چشمه جستکه سیراب‌تر سبزی از چشمه رست

چهل روز در جستن چشمه راندبر او سایه نفکند و در سایه ماند

مگر کرمیی در دل تنگ داشتکه بر چشمه و سایه آهنگ داشت

ز چشمه نه سایه رسد بلکه نورولی کم بود چشمه از سایه دور

اگر چشمه با سایه بودی صوابکجا سایه با چشمهٔ آفتاب

چو چشمه ز خورشید شد خوشگوارچرا زیرسایه شدآن چشمه سار

بلی چشمه را سایه بهتر ز گردکزان هست شوریده زین هست سرد

فرو ماند خسرو در آن سایگاهچو سایه شده روز بر وی سیاه

به امید آن کاب حیوان خوردکه هر کس که بینی غم جان خورد

از آن ره که او عمر پرداز گشتچو نومید شد عاقبت بازگشت

در آن غم که تدبیر چون آوردکز آن سایه خود را برون آورد

سروشی در آن راهش آمد به پیشبمالید بر دست او دست خویش

جهان گفت یکسر گرفتی تمامنئی سیر مغز از هوسهای خام

بدو داد سنگی کم از یک پشیزکه این سنگرا دار با خود عزیز

در آن کوش از این خانهٔ سنگ بستکه همسنگ این سنگی آری بدست

همانا کز آشوب چندین هوسبه هم سنگ او سیر گردی و بس

ستد سنگ ازو شهریار جهانسپارندهٔ سنگ از او شد نهان

شتابنده می شد در آن تیرگیخطر در دل و در نظر خیرگی

یکی هاتف از گوشه آواز دادکه روزی به هر کس خطی باز داد

سکندر که جست آب حیوان ندیدنجسته به خضر آب حیوان رسید

سکندر به تاریکی آرد شتابره روشنی خضر یابد بر اب

به حلوا پزی صد کس آتش کندبه حلوا دهان را یکی خوش کند

دگر هاتفی گفت کای اهل رومفروزنده ریگیست این ریگ بوم

پشیمان شود هر که بردارشپشیمان‌تر آنکس که بگذاردش

ازان هر کس افکند در رخت خویشبه اندازهٔ طالع و بخت خویش

شگفتی بسی دید شه در نهفتکه نتوان ازان ده یکی باز گفت

حدیث سرافیل و آوای صورنگفتم که ده میشد از راه دور

چو گوینده دیگر آن کان گشاداساسی دگر باره نتوان نهاد

چو با چشمه شه آشنائی نیافتسوی چشمهٔ روشنایی شتافت

سپه نیز بر حکم فرمان شاهبه باز آمدن برگرفتند راه

همان پویه در راه نوشد که بودهمان مادیان پیشرو شد که بود

چهل روز دیگر چو رفت از شمارپدید آمد آن تیرگی را کنار

برون آمد از زیر ابر آفتابز بی آبی اندام خسرو در آب

دوید از پس آنچه روزی نبودچو روزی نباشد دویدن چه سود

به دنبال روزی چه باید دویدتو بنشین که خود روزی آید پدید

یکی تخم کارد یکی بدرودهمایون کسی کاین سخن بشنود

نشاید همه کشتن از بهر خویشکه روزی خورانند از اندازه بیش

ز باغی که پیشینگان کاشتندپس آیندگان میوه برداشتند

چو کشته شد از بهر ما چند چیزز بهر کسان ما بکاریم نیز

چو در کشت و کار جهان بنگریمهمه ده کشاورز یکدیگریم

Черный прах обыщи, кравчий мой огневой,И открой в этой тьме ты источник живой!

Светлой влагой омой мои скорбные очи,Оживи мое сердце во тьме этой ночи!

В этой части, благому отдавшись труду,Я по слову дихкана свой сказ поведу.

Так вписал в его книгу калам его строгий:Ночью первою Урдибехишта Двурогий

В область Мрака вступил. Тиховейная тьма —Благодатный покой для людского ума.

И ключом золотым замок тьмы отмыкая,Ты увидишь: лежат самоцветы, сверкая.

Если к влаге живой ты приникнуть готов, —Ты обязан преддверья задернуть покров.

В омовенья часы всем на свете знакомаТкань сапфирного цвета вокруг водоема.

В день, когда Искендер, все покинув дела,Устремился туда, где раскинулась мгла,

Стал он с месяцем схож, что на небе просторномБыл похищен драконом огромным и черным.

Хызру-вестнику царь повелел на путиМчаться вдаль и ручей, если сможет, найти.

Чтобы войску скорей оказал он помогуИ скорей отыскал к водопою дорогу, —

Царь коня своего отдал Хызру; огнемБыл серебряный конь, так мы скажем о нем.

Хызру царь дал и яхонт: во тьме он светился,Если ключ иль ручей где-то рядом ютился.

Молвил вестнику Властный: «Ты будешь одинНа безвестном пути; ты — его господин.

Направляя то вправо, то влево поводья,Ты оглядывай мрак, словно ширь половодья.

Этот яхонт блестящий не лжет никогда:Пред тобою заблещет живая вода.

Светлой влаги испив, мне укажешь дорогу,И тебя я прославлю, покорствуя богу».

И разведчик в плаще изумрудном коняУстремил в черноту беспросветного дня.

Одинокий, заботясь о деле высоком,Он оглядывал мглу испытующим оком.

И казалось: весь край беспросветен и пуст.Не имелось воды для взыскующих уст.

Но внезапно зажегся в руке его камень,И вдали заструился серебряный пламень.

Светлый ключ отыскался в пристанище мглы,Как руда серебра меж расселин скалы.

Но водой ли была нить алмазная эта?Мнился дивный источник сиянием света.

И подобен он звездному был серебру,Если звезды мерцают, сияя, к утру.

Он подобен был месяцу ночью дремучей,Если месяц горит, не скрываемый тучей.

Трепетал, словно ртуть, его влажный огонь,Если ртуть паралитик возьмет на ладонь.

Что могло быть сравнимо с его чистотою,С чистотой его тою,— такою святою?!

Что могло бы гореть столь же чистым огнем?Он — вода, он — огонь, — можно молвить о нем.

И у вестника счастьем блеснули зеницы.Осмотрел он поток, что светлее денницы,

И с коня он сошел, снял одежду, в родникПогрузился, затем, наклонивши свой лик,

Выпил влаги, светившейся в черной пустыне.Вечной жизни он был удостоен отныне.

И коня он омыл; дал испить заодно, —В серебро было чистое влито вино.

Снова сел он в седло, и, вниманье удвоя,Не спускал он очей с ясных струй водопоя.

Как подъедет Владыка, он молвит ему:«Вот родник вечной жизни, пронзающий тьму».

Но едва от ключа взор отвел он усталоИ затем оглянулся, — потока не стало.

В мысли Хызра мелькнуло — он знал обо всем:«Не дано Искендеру узреть водоем».

Не от страха пред Властным, а следуя року,Скрылся он от царя вслед благому потоку.

Но меж древних румийцев другие словаОбо всем происшедшем сказала молва.

Говорили, что с Хызром — он ехал далече —У ключа был Ильяс. Так вещали о встрече:

У источника встретясь, за Хызром ИльясТотчас спешился. Взяв свой дорожный припас,

Оба вскрыли сумы, как и все признавая,Что с едою приятна вода ключевая.

Вместе с хлебом, что сладостней мускуса пах,И сушеная рыба была в их сумах,

И один из мужей, воле неба в угоду,Уронил свою рыбу в студеную воду.

И, жалея о снеди, в нежданной беде,Он спеша наклонился к алмазной воде,

И, найдя свою рыбу подвижной, живою, —Был внезапно он вестью пронзен огневою.

Он постиг — помогла ему в этом беда:Перед ним трепетала живая вода.

И пригоршню испивши воды быстротечной,Жизнью был одарен этот праведник вечной.

Все поведал он другу; к ручью бытияТот склонился и также хлебнул из ручья.

Не дивись, что источник воды животворнойСделал мертвую рыбу живой, нетлетворной,

Ты дивись: эта рыба сумела сказать,Что таится в ключе вечных дней благодать.

Но о светлом ручье, о вещании рыбыВы в сказаньях арабов иное нашли бы:

Далеко от персидских и румских очейУкрывался во тьме животворный ручей.

Если ж светлый ручей притаился под прахом,Не томись в бездорожье мучительным страхом.

Двое спутников, чудо нашедших вдвоем,Не сказали другим про благой водоем.

И помчались в восторге, не ведая горя:В степи — Хызр, а Ильяс прямо к берегу моря.

Хоть источник один даровал им зерно,Было мельницы две этим светлым дано.

Твердо царь нес во тьме и труды и лишенья.Он источника ждал; полон был предвкушенья:

У потока приляжет его голова,Вырастает всегда близ потока трава.

Сорок дней, словно тень, он скитался, но тениНа родник все ж не бросил. Росли его пени.

Верно, сердце в нем было — пылающий лал:Он, скитаясь в тени, сердцу тени желал.

Но ведь свет, а не тень, воды жизни сулили,Хоть ключи с тенью сладостной говор свой слили.

Но пускай все ключи с тенью слили свой свет,У источника радости тени ведь нет.

Но скажи: если с радостью слился источник,Почему же в тени этот скрылся источник?

Что же! Тень для источника лучше, чем пыль.Пыль — мутна, тень — студена. Иль это — не быль?

Маял мрак; не внимал государя хотенью,И царю в сей тени вся земля стала тенью.

Он к источнику жизни хотел бы припасть,Ведь грядущая смерть всем живущим не сласть.

Но на страшном пути все казалось превратно!И коня своего повернул он обратно.

Одного он желал на ужасной земле:Выйти к свету! Не быть в этой тягостной мгле!

И во мраке предстал ему ангел, и в дланиВзял он длани царя. «Неуемных желаний, —

Он сказал, — ты исполнен. Обрел ты весь свет,Но тебе утоления все еще нет».

Он, вручив ему камешек, молвил: «ВысокоЧто сей дар и храни — он дороже, чем око.

Между каменных гор камень, волей небес,Ты сыщи; одинаков быть должен их вес.

Только камнем, вот этому камешку равным,От страстей исцеляться дано неисправным».

Малый камешек взял Искендер, — и во тьмеСкрылся ангел, как образ, мелькнувший в уме.

Взор вперяя во мрак, торопился Великий,И сжималось усталое сердце Владыки.

И услышал он голос, гудящий во мгле:«Все указано смертным на бренной земле.

Искендер к роднику не допущен был роком.Ключ бессмертия Хызру дался ненароком.

Искендер безнадежно взирает во тьму.Хызру тьма не преграда. Все ясно ему.

Над халвой у печи гнутся многие люди,Но халву — одному преподносят на блюде».

Голос новый: «Румийцы! Взгляните окрест:Мелких камешков россыпь — богатство сих мест!

Кто возьмет этих камешков, горько застонет;Еще горше застонет, кто вовсе не тронет».

Драгоценною галькой, под пологом тьмы,Много воинов смело набили сумы.

Всех чудес вещей тьмы я открыть не во власти:Я ведь вам и десятой не высказал части.

Звука страшной трубы я для вас не явил, —И пред вами во тьме не предстал Исрафил.

Дал рассказчик другой этим копям начало.К ним опять приступать никому не пристало.

Не сумев из ключа светлых струй зачерпнуть,Царь к источнику света направил свой путь.

И, покорствуя воле великой и строгой,Шло румийское войско обратной дорогой.

Прежний путь без труда довелось им найти;Был указчик у них на обратном пути:

Сорок дней за собой их вела кобылица,И редеющей тьмы показалась граница.

И возник из-за туч блеск отрадных лучей.Царь, ключа не найдя, пролил слезный ручей.

Он за чуждым бежал. Все мы ведаем сами:Лишь свое отыскать нам дано небесами.

Что радеть нам о счастье, ища свой удел,Не всегда ль наш удел сам о смертных радел?

Ты не сей для себя: ведь благого уделаМы не знаем конца, мы не видим предела.

Те, что были пред нами — сажали сады,Мы, пришедшие следом, вкушаем плоды.

Нам на благо пошли миновавших раденья,Для грядущих должны мы творить насажденья.

Посмотри, как посевы повсюду взошли!Друг для друга мы сеем на нивах земли.

Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение

Случайное стихотворение

Другие произведения автора

Стихи других поэтов · О природе