قضا را از قضا یک روز شادانبه صحرا رفت خسرو، بامدادان

تماشا کرد و صید افکند بسیاردِهی خرم ز دور آمد پدیدار

به گرداگرد آن دِه سبزهٔ نوبر آن سبزه بساط افکنده خسرو

مِی سرخ از بساط سبزه می‌خَوردچنین تا پشت بنمود این گل زرد

چو خورشید از حصار لاجوردیعلم زد بر سر دیوار زردی

چو سلطان در هزیمت عود می‌سوختعلَم را می‌درید و چتر می‌دوخت

عنانِ یک رکابی زیر می‌زددو دستی با فلک شمشیر می‌زد

چو عاجز گشت ازین خاک جگرتابچو نیلوفر سپر افکند بر آب

ملک‌زاده در آن دِه خانه‌ای خواستز سرمستی در او مجلس بیاراست

نشست آن شب به نوشانوش یارانصبوحی کرد با شب زنده‌داران

سماعِ ارغنونی گوش می‌کردشراب ارغوانی نوش می‌کرد

صراحی را ز می پرخنده می‌داشتبه می جان و جهان را زنده می‌داشت

مگر کز توسنانش بدلگامیدهن بر کشته‌ای زد صبح بامی

وز این غوری غلامی نیز چون قندز غوره کرد غارت خوشه‌ای چند

سحرگه کآفتابِ عالم‌افروزسرِ شب را جدا کرد از تنِ روز

نهاد از حوصله زاغ سیه‌پربه زیر پَرّ طوطی خایهٔ زر

شب اَنگِشت سیاه از پشت برداشتز حرف خاکیان انگشت برداشت

تنی چند از گران‌جانان که دانیخبر بردند سوی شه نهانی

که خسرو دوش، بی‌رسمی نمود استز شاهنشه نمی‌ترسد چه سود است؟

ملک گفتا «نمی‌دانم گناهش»بگفتند آن که بیداد است راهش

سمندش کشت‌زارِ سبز را خَوردغلامش غورهٔ دهقان تبه کرد

شب از درویش بستد جای تنگشبه نامحرم رسید آواز چنگش

گر این بیگانه‌ای کردی نه فرزندببردی خان و مانش را خداوند

زند بر هر رگی فصاد صد نیشولی دستش بلرزد بر رگ خویش

ملک فرمود تا خنجر کشیدندتکاور مرکبش را پی بریدند

غلامش را به صاحب غوره دادندگلابی را به آبی شوره دادند

در آن خانه که آن شب بود رختشبه صاحب‌خانه بخشیدند تختش

پس آن گه ناخن چنگی شکستندز روی چنگش ابریشم گسستند

سیاست بین که می‌کردند ازین پیشنه با بیگانه، با دردانهٔ خویش

کنون گر خونِ صد مسکین بریزندز بند یک قراضه برنخیزند

کجا آن عدل و آن انصاف سازی؟که با فرزند از این‌سان رفت بازی

جهان ز آتش‌پرستی شد چنان گرمکه بادا زین مسلمانی تو را شرم

مسلمانیم ما او گبر نام استگر این گبری مسلمانی کدام است؟

نظامی بر سر افسانه شو بازکه مرغ بند را تلخ آمد آواز

Был весел день. Хосров, в час утренней молитвы,Поехал по местам, пригодным для ловитвы.

Всем любовался он, стрелял зверей, и вотСеленье вдалеке веселое встает.

И тут над розами зеленого покроваРаскинут был ковер велением Хосрова.

Пил алое вино на травах он, и, глядь, —Златая роза вдаль уж стала уплывать.

Вот солнце в крепости лазоревой на стеныВзнесло свой желтый стяг. Но быстры перемены:

Оно — бегущий царь — алоэ разожгло.Раскрыло мрак шатра, а знамя унесло.

И под гору оно коня, пылая, гнало,Мечами небосвод, ярясь, полосовало.

Но, ослабев, ушло, ушло с земли больнойИ свой простерло щит, как лотос, над водой.

В селении Хосров потребовал приюта.Для пира все собрать пришла теперь минута.

Он тут среди друзей ночную встретил тень,Пил яркое вино, ночь обращая в день.

Под органона гул — о, звуков преизбыток! —Пил аргаванный он пурпуровый напиток.

Во фляге булькал смех. Была она хмельна.И сыну царскому с ней было не до сна.

С зарей Хосровов конь — безудержный по нраву —Меж чьих-то тучных трав был схвачен за потраву.

А гурский нежный раб, всем услаждавший взгляд,Через ограду крал незрелый виноград.

И вот лишь солнце вновь над миром засиялоИ ночи голову от тела дня отъяло, —

Уж кое-кто из тех, что носят яд в устах,Умчались во дворец, и там услышал шах,

Что беззаконие свершил Хосров, что, верно,Ему не страшен шах, что шепот будет скверный.

Промолвил шаханшах: «Не знаю, в чем вина».Сказали: «Путь его — неправедность одна.

И для его коня не создана ограда,И раб его желал чужого винограда.

И на ночь бедняка лишил он ложа сна,И арфа звонкая всю ночь была слышна.

Ведь если бы он был не отпрыск шаханшаха, —Он потерял бы все, наведался бы страха.

Врач в длань болящего вонзает острие,А тело острием он тронет ли свое?»

«Меч тотчас принести!» — раздался голос строгий,И быстрому коню немедля рубят ноги,

А гурского раба владельцу лоз дают, —Сок розы сладостной в поток соленый льют.

Оставили в жилье, где пили в ночь охоты,Как дар, Хосровов трон искуснейшей работы.

Арфисту ногти — прочь, чтоб голос арфы смолк,А с арфы смолкнувшей сорвать велели шелк.

Взгляни — вот древний суд, для всех неукоснимый,Суд, даже над своей жемчужиной творимый.

Где ж правосудье днесь великое, как рок?Кто б сыну в наши дни подобный дал урок?

Служил Ормуз огню. Свое забудем чванство!Ведь нынешних времен постыдно мусульманство.

Да, мусульмане мы, а он — язычник был.Коль то — язычество, в чем мусульманства пыл?

Но слушай, Низами, пусть повесть вновь струится:Безрадостно поет нравоучений птица.

Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение

Случайное стихотворение

Другие произведения автора

Стихи других поэтов · Хвалебные