Семь красавиц, глава 20
Что такое маснави?
Маснави: длинная поэма, где каждый бейт рифмуется внутри себя; обычно эпос или повесть.
شاه روزی شکار کرد پسنددر بیابان پست و کوه بلند
اشقر گور سم به صحرا تاختشور میکرد و گور میانداخت
مشتری را ز قوس باشد جایقوس او گشت مشتری پیمای
از سواران پره بسته به دشترمه گور سوی شاه گذشت
شاه در مطرح ایستاده چو شیراشقرش رقص برگرفته به زیر
دستش از زه نثار در میکردشست خالی و تیر پر میکرد
بر زمین ز آهن بلارک تیرگاهی آتش فکند و گه نخجیر
چون بود ران گور و بادهٔ نابآتشی باید از برای کباب
یاسج شه که خون گوران ریختمگر آتش ز بهر آن انگیخت
گرمی ناچخش به زخم درشتپخته میکرد هرکهرا میکشت
وآنچه زو درگذشت هم نگذاشتیا پیش کرد یا پیش برداشت
داشت با خود کنیزکی چون ماهچست و چابک به همرکابی شاه
فتنه نامی هزار فتنه در اوفتنهٔ شاه و شاه فتنه بر او
تازهرویی چو نوبهار بهشتکش خرامی چو باد بر سر کشت
انگبینی به روغن آلودهچرب و شیرین چو صحن پالوده
با همه نیکویی سرود سرایرود سازی به رقص چابکپای
ناله چون بر نوای رود آوردمرغ را از هوا فرود آورد
بیشتر در شکار و باده و رودشاه از او خواستی سماع و سرود
ساز او چنگ و ساز خسرو تیراین زدی چنگ و آن زدی نخچیر
گور برخاست از بیابان چندشاه بر گور گرم کرد سمند
چون درآمد به گور تیز آهنگتند شیری کمان گرفته به چنگ
تیر در نیمگَردِ شست نهادپس کمان درکشید و شست گشاد
بر کفلگاه گور شد تیرشبوسه بر خاک داد نخچیرش
در یکی لحظه زآن شکار شگفتچند را کشت و چند را بگرفت
وآن کنیزک ز ناز و عیاریدر ثنا کرد خویشتنداری
شاه یک ساعت ایستاد صبورتا یکی گور شد روانه ز دور
گفت کهای تنگ چشم تاتاریصید ما را به چشم میناری؟
صید ما کز صفت برون آیددر چنان چشم تنگ چون آید؟
گوری آمد، بگو که چون تازم؟!وز سرش تا سمش چه اندازم؟
نوشلب زآن منش که خوی بوَدزن بُد و زن گزافهگوی بوَد
گفت باید که رخ برافروزیسر این گور در سمش دوزی
شاه چون دید پیچ پیچی اوچارهگر شد ز بد بسیچی او
خواست اول کمان گروهه چو بادمهرهای در کمان گروهه نهاد
صید را مهره درفکند به گوشآمد از تاب مهره مغز به جوش
سم سوی گوش برد صید زبونتا ز گوش آرد آن علاقه برون
تیر شه برق شد جهان افروختگوش و سم را به یکدیگر بردوخت
گفت شه با کنیزک چینیدستبردم چگونه میبینی؟!
گفت پُر کرده شهریار این کارکار پُر کرده کی بود دشوار؟!
هرچه تعلیم کرده باشد مردگرچه دشوار شد بشاید کرد
رفتن تیر شاه بر سم گورهست از ادمان نه از زیادتِ زور
شاه را این شنیده سخت آمدتبر تیز بر درخت آمد
دل بدان ماه بیمدارا کردکینه خویش آشکارا کرد
پادشاهان که کینه کَش باشندخون کنند آن زمان که خوَش باشند
با چه آهو که اسب زین نکنند!چه سگی را که پوستین نکنند!
گفت اگر مانمَش ستیزهگرستور کُشم، این حساب ازآن بترست
زنکُشی کار شیرمردان نیستکه زن از جنس همنبردان نیست
بود سرهنگی از نژاد بزرگتند چون شیر و سهمناک چو گرگ
خواند شاهش به نزد خویش فرازگفت رو کار این کنیز بساز
فتنهٔ بارگاه دولت ماستفتنه کشتن ز روی عقل رواست
برد سرهنگ دادپیشه ز پیشآن پری چهره را به خانهٔ خویش
خواست تا کار او بپردازدشمعوار از تنش سر اندازد
آب در دیده گفتش آن دلبندکهاینچنین ناپسند را مپسند
مکن ار نیستی تو دشمن خویشخون منِ بیگنه به گردن خویش
مونس خاص شهریار منمو ز کنیزانش اختیار منم
تا بدان حد که در شراب و شکارجز منَش کس نبود مونس و یار
گر ز گستاخییی که بود مرادیو بازیچهای نمود مرا
شه ز گرمی سیاستم فرموددر هلاکم مکوش زودا زود
روزکی چند صبر کن به شکیبشاه را گو بکشتمش به فریب
گر بدان گفته شاه باشد شادبکُشم، خون من حلالت باد
ور شود تنگدل ز کشتن منایمنی باشدت به جان و به تن
تو ز پرسش رهی و من ز هلاکزاد سروی نیوفتد بر خاک
روزی آید اگرچه هیچکسمکهآنچه کردی به خدمتت برسم
این سخن گفت و عقد باز گشادپیش او هفت پاره لعل نهاد
هر یکی زآن خراج اقلیمیدخلِ عمّان ز نرخِ او نیمی
مرد سرهنگ از آن نمونش راستاز سر خون آن صنم برخاست
گفت زنهار سر ز کار مبَربا کسی نام شهریار مبر
گو من این خانه را پرستارمکار میکن که من بدین کارم
من خود آن چارهها که باید ساختسازم ار خواهدت زمانه نواخت
بر چنین عهد رفتشان سوگنداین ز بیداد رست و آن ز گزند
بعد یک هفته چون رسید به شاهشاه از او باز جست قصهٔ ماه
گفت مه را به اژدها دادمکشتم از اشک خونبها دادم
آب در چشم شهریار آمددل سرهنگ با قرار آمد
بود سرهنگ را دهی معمورجایگاهی ز چشم مردم دور
کوشکی راست برکشیده به اوجاز محیط سپهر یافته موج
شصت پایه رواق ِ منظر اوکرده جای نشست بر سر او
بود بر وی همیشه جای کنیزبه عزیزان دهند جای عزیز
ماده گاوی در آن دو روز بزادزاد گوسالهای لطیفنهاد
آن پری چهرهٔ جهان افروزبرگرفتی به گردنش همه روز
پای در زیر او بیفشردیپایه پایه به کوشک بر بردی
مهر گوساله کش بود به بهارماه گوساله کش که دید؟ بیار
همه روز آن غزال سیم اندامبرد گوساله را ز خانه به بام
روز تا روز از این قرار نگشتکارگر بود چون ز کار نگشت
تا به جایی رسید گوسالهکه یکی گاو گشت شش ساله
همچنانه آن بت گلاندامشبردی از زیر خانه بر بامش
هیچ رنجش نیامدی زآن بارزآنکه خو کرده بود با آن کار
هرچه در گاو گوشت میافزودقوت او زیادهتر میبود
روزی آن تنگ چشم با دل تنگبود تنها نشسته با سرهنگ
چار گوهر ز گوش گوهرکَشبرگشاد آن نگار حورافَش
گفت کهاین نقدها ببر بفروشچون بها بستدی بیار خموش
گوسفندان خر و بخور و گلابوآنچه باید ز نقل و شمع و شراب
مجلسی راست کن چو روضهٔ حوراز شراب و کباب و نقل و بخور
شه چو آید بدین طرف به شکاراز رکابش چو فتح دست مدار
دل درانداز و جان پذیری کنیک زمانش لگامگیری کن
شاه بهرام خوی خوش داردطبع آزاد ناز کش دارد
چون ببیند نیازمندی توسر در آرد به سربلندی تو
بر چنین منظری ستارهسریرگاه شهدش دهیم و گاهی شیر
گر چنین کار سودمند شودکار ما هردو زو بلند شود
مرد سرهنگ لعل ماند به جایکهآنچنانش هزار داد خدای
رفت و از گنجهای پنهانییک به یک ساخت برگ مهمانی
خوردهای ملوکوار سرهمرغ و ماهی و گوسپند و بره
راح و ریحان که مجلس آرایدنوش و نقلی که بزم را شاید
همه اسباب کار ساخت تمامتا کی آید به صیدگه بهرام
Поохотиться, порыскать захотел БахрамПо долинам травянистым, по глухим горам.
В степь рассветною порою он коня догналИ, пустив стрелу, в онагра быстрота попал.
Вровень с Муштари звездою в небе плылСтрелец, Муштари достал стрелою царственный стрелец.
А загонщики из поля дальнего тогоСтадо легкое онагров гнали на него.
И охотник, нетерпеньем радостным томим,Сдерживал коня на месте, что играл под ним.
Вот пускать он начал стрелы с тетивы тугой.В воздухе стрела свистела следом за стрелой.
Промаха не знал охотник, прямо в цель он бил,Пробегающих онагров много подстрелил.
Если есть онагр убитый и кувшин вина —Полная огня жаровня алчущим нужна.
Дичь степную настигали за стрелой стрелаИ без промаха пронзали, словно вертела.
Даже самых быстроногих шах не пропускал,Настигал, и мигом им он ноги подсекал.
Шах имел рабу, красою равную луне;Ты такой красы не видел даже и во сне.
Вся — соблазн, ей имя — Смута, иначе — Фитна,Весела, очарованьем истинным полна.
Петь начнет ли, на струнах ли золотых играть —Птицы вольные слетались пению внимать.
На пиру, после охоты и дневных забот,Шах Бахрам любил послушать, как она поет.
Стрелы — шахово оружье. Струны — стрелы дев.Как стрела, пронзает сердце сладостный напев.
Стадо вспугнутых онагров показалось там,Где земля сливалась с небом. Поскакал Бахрам
По долине в золотистый утренний туман,Сняв с крутой луки седельной свой витой аркан,
На кольцо он пусковое положил стрелу,Щелкнул звонкой тетивою и пустил стрелу.
В бок онагру мчащемуся та стрела вошла,И, целуя прах, добыча на землю легла.
За короткий срок он много дичи подстрелил;А не стало стрел — арканом прочих изловил.
А рабыня, отвернувшись, поодаль сидела, —От похвал воздерживалась — даже не глядела.
Огорчился шах, однако слова не сказал.Вдруг еще онагр далеко в поле проскакал.
«Узкоглазая тюрчанка! — шах промолвил ей, —Что не смотришь, что не ценишь меткости моей?
Почему не хвалишь силу лука моего?Иль не видит глаз твой узкий больше ничего?
Вот — онагр, он быстр на диво, как поймать его?От крестца могу до гривы пронизать его!»
А рабыня прихотливой женщиной была,Своенравна и упряма и в речах смела.
Молвила: «Чтоб я дивилась меткости твоей,Ты копытце у онагра с тонким ухом сшей».
Шах, ее насмешки слыша, гневом пламенел,Он потребовал подобный ветру самострел.
И на тетиву свинцовый шарик положил.В ухо шариком свинцовым зверю угодил.
С ревом поднял зверь копытце к уху, на бегу,Вырвать он хотел из уха жгучую серьгу.
Молнией, все осветившей, выстрел шаха был.Он копыто зверя к уху выстрелом пришил.
Обратись к рабыне: «Видишь?» — он спросил ее.Та ответила: «Ты дело выполнил свое!
Ремесло тому не трудно, кто постиг его.Тут нужна одна сноровка — только и всего.
В том, что ты сейчас копыто зверя с ухом сшил, —Лишь уменье и привычка — не избыток сил!»
Шаха оскорбил, озлобил девушки ответ,Гнев его блеснул секирой тем словам вослед.
Яростно ожесточилось сердце у него,Правда злобою затмилась в сердце у него.
Властелин, помедли в гневе друга убивать,Прежде чем ты вновь не сможешь справедливым стать!
«Дерзкую в живых оставлю — не найду покоя.А убить — женоубийство дело не мужское.
Лишь себя я опозорю», — думал гневно шах.Был у шаха полководец, опытный в боях.
Шах сказал: «Покончи с нею взмахом топора —Женщина позором стала моего двора.
Нам не дозволяет разум кровью смыть позор».Девушку повез вельможа в область ближних гор.
Чтобы, как нагар со свечки, голову ееС тела снять, привез рабыню он в свое жилье.
Дева, слезы проливая, молвила ему:«Если ты не хочешь горя дому своему,
Ты беды непоправимой, мудрый, не твори,На себя моей невинной крови не бери.
Избранный и задушевный я Бахраму друг,Всех рабынь ему милее я и всех супруг.
Я Бахрама услаждала на пирах досуг,Я вернейших разделяла приближенных круг.
Див толкнул меня на шалость — дерзок и упрям,Сгоряча, забыв про жалость, приказал Бахрам
Верную убить подругу... Ты же два-три дняПодожди еще! Сегодня не казни меня.
Доложи царю обманно, что раба мертва.Коль обрадуют владыку страшные слова, —
О, убей Фитну тогда же! Жизнь ей не нужна!Если же душа Бахрама будет стеснена
Сожаленьем, то бесследно отойдет беда.Ты избегнешь угрызений совести тогда.
Кипарис судьбы напрасно в прах не упадет.Хоть Фитна теперь ничтожна, но — пора придет —
За добро добром тебе я возмещу сполна!»Ожерелье дорогое тут сняла она,
Полководцу семь рубинов лучших отдала.А цена тому подарку велика была,
Дань с Омана за два лета — полцены ему.Полководец внял совету мудрому тому.
И не сделал ни на волос он вреда Фитне.Молвил: «Будешь в этом доме ты служанкой мне.
Ни при ком Бахрама имя не упоминай.«Наняли меня в служанки», — всюду повторяй.
Данную тебе работу честно выполняй.О тебе я позабочусь — не забуду, знай!»
Тайный договор скрепили, жизнью поклялись;Он от зла, она от ранней гибели спаслись.
Пред царем предстал вельможа через восемь дней,Стал Бахрам у полководца спрашивать о ней.
Полководец молвил: «Змею я луну вручилИ за кровь ее рыданьем выкуп заплатил».
Затуманились слезами шаховы глаза,И от сердца полководца отошла гроза.
Он имел одно поместье средь земель своих —Сельский замок, удаленный от очей мирских.
Стройной башни над холмами высился отвес,Омываемый волнами голубых небес.
Шестьдесят ступеней было в башенной стене,Кровля башни поднималась к звездам и луне.
С сожаленьями своими там — всегда одна —Постоянно находилась бедная Фитна.
В том селении корова родила телка,Ласкового и живого принесла телка.
А Фитна телка на шею каждый день брала;За ноги держа, на башню на себе несла.
Солнце в мир несет весну — и несет Тельца.А видал ли ты луну, что несет тельца?
Женщина же молодая, хоть и с малой силой,Каждый день тельца на кровлю на себе вносила,
За шесть лет не покидала дела. НаконецСтал быком шестигодовым маленький телец.
Но красавица, чье тело легче лепестка,Каждый день наверх вносила грузного быка.
Шею нежную, как видно, груз не тяготил,Бык жирел, и у рабыни прибывало сил.
С полководцем тем сидела вечером однаУзкоглазая с душою смутною Фитна.
И четыре крупных лала — красных, как весна,Из ушных своих подвесков вынула она.
Молвила: «Ты самоцветы ценные продайИ, когда получишь плату, мне не возвращай;
Накупи баранов, амбры, розовой воды,Вин, сластей, свечей, чтоб ярко осветить сады.
Из жарких и вин тончайших, амбры и сластейПиршественный стол воздвигни в замке для гостей.
Как приедет к нам властитель, ты встречать поди,На колени стань пред шахом, на землю пади;
Под уздцы коня Бахрама хоть на миг возьми!Душу распластай пред шахом — позови, прими!
Нрав хороший у Бахрама — ласковый, простой.Коль приедет он, довольны будем мы с тобой.
Здесь, на башне, достающей кровлей облаков,Пир устроим мы, прекрасней дарственных пиров.
Если замысел удастся, то, клянусь тебе:Ожидает нас великий поворот в судьбе».
Полководец самоцветов брать не захотел,Ибо тысячей таких же ценностей владел.
Из казны своей он денег сколько надо взял.Царственный припас для пира скоро он достал.
Все там было, чем богаты Фарс и Индостан:Птица, рыба, дичь, корица, перец и шафран,
И рейхан, и вин кувшины, и гора сластей,Чтоб суфра благоухала амброй для гостей.
Все хозяин изготовил. И остался тамОжидать, когда на ловлю выедет Бахрам.
В дни ближайшие делами утомленный шахПоохотиться, порыскать захотел в горах.
Но пред тем как он в ущельях дичи настрелял,Дичи собственной добычей сам нежданно стал.
Поутру он меж холмами ехал налегкеИ увидел зелень, воды, замок вдалеке.
Густолиственный тенистый он увидел сад,Словно край обетованный мира и услад.
На ветру листва играет, утешая взгляд.Шах воскликнул: «Чье все это? Кто же так богат?»
Чуть селения властитель это услыхал, —Он у стремени Бахрама в этот миг стоял,—
На колени пал и землю он облобызал.«Ласковый к рабам владыка! — шаху он сказал, —
Здесь моя земля. Тобою мне она дана.Пала капля из фиала твоего вина
В дом раба, и благом стала для него она.Коль тебе пришлись по сердцу тень и тишина
Моего угла простого — тем возвышен я!Ты с простыми — прост. Природа счастлива твоя.
Я молю: войди в калитку сада моего!Старому слуге не надо больше ничего.
От твоих щедрот великих раб твой стал богат.И построил здесь я замок с башней до Плеяд.
Башня свежими садами вся окружена.Если шах на башне выпьет моего вина.
Звезды прах у входа в башню будут целовать,Ветер амброй вдоль покоев будет провевать.
Муха принесет мне меду, буйвол — молока!»Понял шах: чистосердечны речи старика.
«Быть по-твоему! — сказал он. — Нынче же придуОтдохнуть после охоты у тебя в саду».
И Бахрам со свитой дальше в поле ускакал.Приказал хозяин слугам чистить медь зеркал.
Все проверил, был порядок всюду наведен.Словно рай, коврами кровлю изукрасил он;
Из диковинок индийских — лучшие достал,Из китайских и румийских — лучшие достал,
И — ковер к ковру — на землю прямо разостлал,Как песок по ним рассыпал адамант и лал.
Вот, ловитвой насладившись, подскакал Бахрам,И скакун хутгальский шаха прыгал по коврам.
Шах на верхнюю ступеньку лестницы встает.Видит — купола над башней несказанный взлет,
Свод высок, — от Хаварнака он свой род ведет,Пышностью он попирает звездный небосвод.
А суфра благоухает розовой водой,Амброй, винами и манит сладостной едой.
И когда Бахрам свой голод сладко утолил,Начал пир и вкруговую винный ковш пустил.
А когда он пить окончил гроздий алый сок,Капельки росы покрыли лба его цветок,
Молвил он: «О, как радушен ты, хозяин мой!Чудно здесь! Твой дом обилен, как ничей иной.
И настолько эта башня дивно высока,Что арканом ей обвили шею облака.
Но на шестьдесят ступеней этой высотыВ шестьдесят годов — как станешь подыматься ты?»
Тот ответил: «Шах да будет вечен! И при немКравчим гурия да будет, а Замзам — вином!
Я мужчина, я привычен к горной крутизне,И по лестнице не диво подыматься мне.
А вот есть красавица — обликом луна,Словно горностай султана, словно шелк, нежна:
Но она быка, который двух быков грузнее,Каждый день на башню вносит на девичьей шее,
Шестьдесят ступеней может с ношею пройтиИ ни разу не присядет дух перевести.
Этот бык — не бык, а диво; то не бык, а слон,Жира своего громаду еле тащит он;
В мире из мужчин сильнейших нет ни одного,Кто бы мог хоть на полпяди приподнять его;
Но быка того на плечи женщина беретИ на кровлю башни вносит — под высокий свод».
Шах Бахрам от удивленья палец прикусил.«Где ты взял такое диво? — старца он спросил.—
Это ложь! А если правда — это колдовство!И покуда не увижу чуда твоего,
Не поверю я!» И тут же привести велелЭту женщину; мгновенья ждать не захотел
Вниз по лестнице хозяин быстро побежал,Женщине, быка косящей, все пересказал.
Сребротелая все раньше знала и ждала,И она готова с шахом встретиться была;
Одеяньями Китая стан свой облекла,И своих нарциссов томность розам придала,
Обольщения сурьмою очи подвела,Тайных чар огнями взоры томные зажгла.
Плечи, как венцом, одела амброю кудрей;Локоны черны, как негры, на щеках у ней,
Родинка у ней индуса темного темней, —Рвутся в бой индус и негры — воинов грозней.
Маковка в венце жемчужин южной глубины,Покрывало словно Млечный Путь вокруг луны.
А в ушах они рубинов и камней зеленыхПревратили в буйный рынок, скопище влюбленных,
Применила семь она снадобий сполнаИ как двухнедельная поднялась луна.
Вот она к быку походкой легкой подошла,Голову склонив, на шею чудище взяла,
Подняла! Ты видишь — блещет самоцвет такойПод быком! При этом блеске, словно бык морской,
Он бы мог на дне пучины по ночам пастисьИ — ступенька за ступенькой — побежала ввысь
Женщина и вмиг на кровлю круглую вбежала,У подножия престола шахского предстала
И, смеясь, с быком на шее перед ним стояла.Шах вскочил, от изумленья ничего сначала
Не поняв. Воскликнул: «Это — наважденье сна!»С шеи на пол опустила тут быка Фитна,
И, лукаво подмигнувши, молвила она:«Кто снести способен наземь то, что я одна
Вверх благодаря чудесной силе подняла?»Шах Бахрам ответил: «Это сделать ты могла
Потому, что обучалась долгие года,А когда привыкла, стала делать без труда;
Шею приноравливала к грузу день за днем.Тут — лишь выучка одна, сила — ни при чем!»
А рабыня поклонилась шаху до землиИ сказала: «Терпеливо истине внемли!
Ты за долг великой платой должен мне воздать.Дичь без выучки убита? А быка поднять —
Выучка нужна? Вот — подвиг совершила я!В нем не сила, в нем видна лишь выучка моя?
Что же ты, когда онагра подстрелить умел,Ты о выучке и слова слышать не хотел?»
Милую по тем упрекам вмиг Бахрам узнал;В нетерпенье покрывало он с луны сорвал,
Ливнем слез ланиты милой жарко оросил.Обнимал ее, рыдая, и простить просил.
Выгнал прочь и злых и добрых, двери притворил,Молвил: «Хоть тебе темницей этот замок был,
Я, послав тебя на гибель, убивал себя.Ты цела, — а я разлукой истерзал себя».
Села дева перед шахом, как сидела встарьИ сказала: «О смиривший смуту государь!
О разлукою убивший бедную Фитну!О свиданьем ожививший бедную Фитну!
Пыл моей любви меня же чуть не задушил.Шах когда с копытом ухо у онагра сшил
Не пернатою стрелою — шариком свинца,Небеса поцеловали руку у стрельца.
Я же, если в сдержанности доброй пребыла,От любимого дурное око отвела;
А всему, что столь прекрасно кажется для нас,Нанести ущерб великий может вредный глаз.
Я ль виновна, что небесный прилетел драконИ любовь затмил враждебным подозреньем он?»
Взяли за сердца Бахрама милые слова,Он воскликнул: «О, как верно! О, как ты права!
Был бы этот перл навеки камнем раздроблен,Если б он слугою честным не был сбережен».
И призвавши полководца, наградил его,И рукой, как ожерельем, шах обвил его.
Как никто теперь не дарит из земных царей,Одарил его и отдал целый город Рей.
Ехал шах домой, весною реял над страной,Сахар на пиру рассыпал. В брак вступил с Луной.
И пока не завершили долгий круг года,В наслажденье, в ласке с нею пребывал всегда.
Kitabxana.az · https://kitabxana.az/ru/works/nizami-yeddi-gozel-20
Клавиши ← → для перехода, R — случайное стихотворение
Другие произведения автора
Стихи других поэтов · Хвалебные
Artardı zülmü zillət içində əzabımız,Göstərməsəydi mehri-ruxin inqilabımız.
Nə xacəyəm, nə də mal əksiyimdirNə xacəyəm, nə də mal əksiyimdir,Nə sultanəm, nə xud qul əksiyimdir.
İstəməzSevdiyim ləblərin sərməsti olanYəqin bil saqidən şərab istəməz
هرگز نظر به بی سر و پایی نمی کنیکاو را هلاک تیر بلایی نمی کنی