گنجینه‌گشای این خزینهسر باز کند ز گنج سینه

کانروز که نوفل آن سپه راندبیننده بدو شگفت درماند

از زلزلهٔ مصاف خیزانشد قلهٔ بوقبیس ریزان

خصمان چو خروش او شنیدنددر حرب شدند و صف کشیدند

سالار قبیله با سپاهیبر شد به سر نظاره‌گاهی

صحرا همه نیزه دید و خنجروآفاق گرفته موج لشگر

از نعرهٔ کوس و نالهٔ نایدل در تن مرده می‌شد از جای

رایی نه که جنگ را بسیچدرویی نه که روی از آن بپیچد

زان‌گونه که بود پای بفشردسیل آمد و رخت بخت را برد

قلب دو سپه به‌هم بر افتادهر تیغ که رفت بر سر افتاد

از خون روان که ریگ می‌شستاز ریگ روان عقیق می‌رست

دل مانده شد از جگر دریدنشمشیر خجل ز سر بریدن

شمشیر کشید نوفل گردمی‌کرد به حمله کوه را خرد

می‌ساخت چو اژدها نبردیزخمی و دمی، دمی و مردی

بر هر که زدی کدینهٔ گرزبشکستی اگرچه بودی البرز

بر هر ورقی که تیغ راندیدر دفتر او ورق نماندی

کردند نبردی آنچنان سختکز ارهٔ تیغ تخته شد تخت

یاران چو کنند هم‌عنانیاز سنگ برآورند خانی

پرکندگی از نفاق خیزدپیروزی از اتفاق خیزد

بر نوفلیان خجسته شد روزگشتند به فال سعد فیروز

بر خصم زدند و برشکستندکشتند و بریختند و خستند

جز خسته نبود هر که جان بردوان نیز که خسته بود می‌مرد

پیران قبیله خاک بر سررفتند به خاک‌بوس آن در

کردند بسی خروش و فریادکه‌ای داورِ داد ده، بده داد

ای پیش تو دشمنِ تو مردهما را همه کشته‌گیر و برده

با ما دو سه خسته نیزه و تیربر دست مگیر و دست ما گیر

یک ره بنه این قیامت از دستکآخر به جز این قیامتی هست

تا دشمن تو سلیح پوشدشمشیر تو به که باز کوشد

ما که‌ز پی تو سپر فکندیمگر عفو کنی نیازمندیم

پیغام به تیر و نیزه تا چند‌‌؟با بی‌سپران ستیزه تا چند‌‌؟

یابندهٔ فتح کان جَزَع دیدبخشود و گناه رفته بخشید

گفتا که عروس بایدم زودتا گردم از این قبیله خشنود

آمد پدر عروس غمناکچون خاک نهاده روی بر خاک

کای در عرب از بزرگواریدر خورد سری و تاجداری

مجروحم و پیر و دل‌شکستهدور از تو، به روز بد نشسته

در سرزنش عرب فتادهخود را عجمی لقب نهاده

این خون که ز شرح بیش بینمدر گردن بخت خویش بینم

خواهم که در این گناهکاریسیماب شوم ز شرمساری

گر دخت مرا بیاوری پیشبخشی به کمینه بندهٔ خویش

راضی شوم و سپاس دارموز حکم تو سر برون نیارم

ور آتش تیز بر فروزیو او را به مثل چو عود سوزی

ور زآنکه درافکنی به چاهشیا تیغ کشی کنی تباهش

از بندگی تو سر نتابمروی از سخن تو بر نتابم

اما ندهم به دیو فرزنددیوانه به بند به که در بند

سرسامی و نور چون بود خَوش!؟خاشاک و نعوذ بالله آتش!؟

این شیفته‌رایِ ناجوانمردبی‌عاقبت است و رایگان‌گرد

خو کرده به کوه و دشت گشتنجولان زدن و جهان نبشتن

با نام‌شکستگان نشستننام من و نام خود شکستن

در اهل هنر شکسته کامیبه زانکه بود شکسته نامی

در خاک عرب نماند بادیکز دختر من نکرد یادی

نایافته در زبانش افکنددر سرزنش جهانش افکند

گر در کف او نهی زماممبا ننگ بود همیشه نامم

آنکس که دم نهنگ داردبه زانکه بماند و ننگ دارد

گر هیچ رسی مرا به فریادآزاد کنی که بادی آزاد

ورنه به خدا که باز گردموز ناز تو بی‌نیاز گردم

بُرَم سر آن عروس چون ماهدر پیش سگ افکنم در این راه

تا باز رهم ز نام و ننگشآزاد شوم ز صلح و جنگش

فرزند مرا در این تحکمسگ به که خورد که دیو مردم

آنرا که گزد سگ خطرناکچون مرهم هست نیستش باک

وآنرا که دهان آدمی خستنتوان به هزار مرهمش بست

چون او ورقی چنین فروخواندنوفل به جواب او فرو ماند

زان چیره‌زبان رحمت‌انگیزبخشایش کرد و گفت برخیز

من گرچه سرآمدِ سپاهمدختر به دل خوش از تو خواهم

چون می‌ندهی دل تو دانداز تو به ستم که می‌ستاند؟

هر زن که به دست زور خواهندنان خشک و عصیده شور خواهند

من کامدم از پی دعاهامستغنی‌ام از چنین جفاها

آنان که ندیم خاص بودندبا پیر در آن خلاص بودند

کان شیفته‌خاطر ِهوسناکدارد منشی عظیم ناپاک

شوریده‌دلی چنین هواییتن در ندهدت به کدخدایی

بر هر چه دهیش اگر نجات استثابت نبود که بی‌ثبات است

ما دی ز برای او به ناورداو روی به فتح دشمن آورد

ما از پی او نشانهٔ تیراو در رخ ما کشیده تکبیر

این نیست نشان هوشمنداناو خواه به گریه خواه خندان

این وصلت اگر فراهم افتدهم قرعهٔ فال بر غم افتد

نیکو نبود ز روی حالتاو با خلل و تو با خجالت

آن به که چو نام و ننگ داریمزین کار نمونه چنگ داریم

خواهش‌گر از این حدیث بگذشتبا لشگر خویش باز پس گشت

مجنون شکسته دل در آن کاردلخسته شد از گزند آن خار

آمد بر نوفل آب در چشمجوشنده چو کوه آتش از خشم

که‌ای پای به دوستی فشردهپذرفتهٔ خود به سر نبرده

در صبحدمی بدان سپیدیدادیم به روز ناامیدی

از دست تو صید من چرا رفت‌‌؟وان دست گرفتنت کجا رفت؟

تشنه‌م به لب فرات بردیناخورده به دوزخم سپردی

شکّر ز قِمَطر برگشادیشربت کردی ولی ندادی

بر خوان طبرزدم نشاندیبازم چو مگس ز پیش راندی

چون آخر رشته این گره بوداین رشته نرشته پنبه به بود

این گفت و عنان از او بگرداندیک اسبه شد و دو اسبه می‌راند

گم کرد پی از میان ایشانمی‌رفت چو ابر دل‌پریشان

می‌ریخت ز دیده آب بر خاکبر زهر کشنده ریخت تریاک

نوفل چو به ملک خویش پیوستبا هم‌نفسان خویش بنشست

مجنون ستم رسیده را خواندتا دل دهدش کز او دلش ماند

جستند بسی در آن مقامشافتاده بد از جریده نامش

گم گشتن او که ناروا بودآگاه شدند کز کجا بود

Кто сберегал в душе несметный клад,Воистину был царственно богат.

Громаду войска двинул Науфал,И созерцавших ужас обуял.

Пыль от шагов до неба поднялась,Абу-Кубайс вершина затряслась.

Услышав приближение беды,Враг содрогнулся и сомкнул рядьц

Старейшины из племени ЛейлиНа гору сопредельную взошли.

Увидел вождь, в отчаянье немом,Войска заполонили окоем.

Сверкает меч, нацелен грозно лук,И барабана непрерывен стук.

Все ближе длинных труб надрывный вой.«Как поступить? Неравным будет бой».

Бездонный ров разверзся перед ним,Поток ревущий был неотвратим.

С лица земли живых он может сместь, —Но отступить не дозволяет честь!

И воины столкнулись, грудью в грудь, —Мечи нашли свой смертоносный путь.

Там, где песок кровавый ток вобрал,Рубин, переливаясь, вырастал.

Казалось, даже меч был устыженОт злодеяний, что свершает он.

Устали все, но только НауфалНи устали, ни жалости не знал.

Сражался он, как яростный дракон,Удар мгновенный — и боец сражен.

И булавы его тяжелый брусМог многоглавый сокрушить Эльбрус.

Обрушит меч булатный с высоты —Из книги жизни вырваны листы.

Был в смертной схватке воин не одинПоложен в погребальный паланкин.

Пословица гласит: «Разящий мечСпособен воду из кремня извлечь».

Когда единство движет в бой войска,Победа неизбежна и близка.

Для Науфала и бойцов: егоВсе предвещало вскоре торжество.

Ожесточась, без жалости в сердцах,Они своих врагов разбили в прах.

Кто не убит был сразу наповал,Тог кровью ран смертельных истекал.

Старейшины из племени Лейли,Прах сыпя на главы, к врагам пошли.

Пред Науфалом, ползая у ног,Запричитали: «Вождь, не будь жесток!

Не продолжай губительной войны,Мы все убиты или пленены.

Копье и меч воздетый опусти,Подай нам длань, поверженных прости.

Зачем казнить безвинный наш народ,Есть высший суд, он всех живущих ждет.

Коль мы обет нарушим — горе нам,—Пусть вновь запляшет меч по головам.

Повергли мы щиты к стопам твоим,О, снизойди, будь милостив к живым.

Зачем терзать нас, причиняя боль,И добивать нас, беззащитных, столь!»

Исполнясь состраданьем, НауфалИх причитаньям и моленьям внял,

Промолвив так: «Я спрячу меч в ножны,Но вы невесту привести должны!»

И серым став с лица, как серый прах,Отец невесты отвечал в слезах:

«Храбрейший муж, чей славе нет конца,Достоин ты престола и венца.

Пусть безмятежно длятся дни твои.Я немощен, душа моя в крови.

Меня арабы честные корят,С аджамцем злонамеренным ровнят.

И мучает, и совесть мне гнететСудьба детей, надрывный плач сирот.

В молящие глаза страшусь взглянуть,Кровь в жилах трудно бьется, словно ртуть.

Своей добычей дочь мою считай,С рабом ничтожным в браке сочетай.

Я счастлив буду выполнить приказ,Лейли тебе доставлю в тот же час.

Коль ты костер палящий разведешьИ, словно руту, дочь мою сожжешь,

В колодец бросишь, где бездонно дно,Или мечом казнишь — мне все равно.

Я все снесу и в случае любомТвоим останусь преданным рабом.

Но диву не отдам родную дщерь,Он на цепи быть должен, словно зверь.

Она — сиянье дня, он — мрак слепой,Огонь не может ладить со щепой.

Безумец жалкий, бесом одержим,Он презираем всеми и гоним,

Бродящий по пустыням и горамС такими отщепенцами, как сам.

С ним куролесит непотребный сброд,Позоря и пятная славный род.

Бесчестья несмываемо пятно,В глазах моих он мертв давным-давно.

И аравийский ветер, друг степей,Позор разносит дочери моей.

Лейли невинна, но о ней кругомСудачат люди праздным языком.

Меджнуну дочь отдам и вместе с нейПозор влачить мне до скончанья дней.

Не лучше ль угодить дракону в пасть,Чем испытать насмешек злобных власть?

Внемли мольбам скорбящего отца,Не дай позор изведать до конца.

Откажешь мне, и бог свидетель в том,Судить я буду дочь своим судом.

Расправиться с луной сумею сам,Ее останки брошу алчным псам.

Чтоб нам бесчестья злого не терпетьИ о войне не думать больше впредь,

Пусть бедное дитя терзает пес,Чем лютый див, что горе всем принес.

Укусит пес — но в этом нет стыда,Бальзам излечит раны без следа.

От ядовитых языков людскихПротивоядий нету никаких».

Он кончил речь и скорбно замолчал.С вниманьем слушал старца Науфал.

И, милосердья простирая длань,Растроганно промолвил: «Будет, встань,

Я — победитель, зла не совершу,Я дочь отдать по-доброму прошу.

Коль ты не хочешь, что ж, да будет так, —Насильно не свершится этот брак.

Старинная пословица права:«Хлеб плесневелый, горькая халва —

Та женщина, которую силком,Насилье совершая, вводят в дом.

Вершить с молитвой свадьбу надлежит.Военной распрей я по горло сыт!»

И те, кто слышать эту речь могли,Жалели от души отца Лейли:

«Меджнун безумной страстью одержим,Пусть он простится с помыслом дурным.

Он, все права утративши свои,Не смеет стать хранителем семьи.

Мы шли в сраженье за него, а онМолился, чтобы друг был побежден.

Для стрел мишенью каждый воин стал,А он нас и ругал и проклинал.

Тем, у кого сознание темно,Смеяться или плакать — все одно.

Ведь тот союз, что кровью окроплен,Несчастьем для двоих сопровожден,

Ей жизнь прожить с безумцем надлежит,Тебе всю жизнь влачить за это стыд!

Мы имя наше в славе сохранимИ вмешиваться дальше не хотим».

И Науфал, разумным вняв словам,Бойцов своих отправил по домам.

...Меджнуну вновь по прихоти судьбыВонзились в сердце острые шипы.

На Науфала он в слезах напал,И гнев его, как лава, клокотал.

«О ты, который верным другом был,Свои обеты ныне позабыл.

Зачем решил сияющий восходТы променять на мрачный день невзгод?

Мою добычу выпустил из рук,Так чем же ты помог, ответствуй, друг?

Подвел меня туда, где тек Евфрат,Не дав испить воды, низвергнул в ад.

Ты, нацедив в пиалы мед густой,Дал мне полынный отхлебнуть настой,

Сам предложил мне сахар, а потомСмахнул, как муху дерзкую, платком.

Неопытной рукою нить сучилИ превосходный хлопок загубил».

Все высказал Меджнун, судьбу кляня,Рванув уздечку, вскачь погнал коня,

Не видя ничего перед собой,Мрачнее черной тучи грозовой.

Он влагой слез пустыню орошалИ этим жар душевный утишал,

А Науфал, вернувшись в свой предел,С друзьями о страдальце сожалел.

Он, неизменный б дружбе до конца,Людей послал по следу беглеца.

Но тщетно, словно в вечность, канул он,И след его песками заметен.

И понял каждый, кто понять желал,Причину, по которой он пропал.

Əsl mətnGanjoor (yeni pəncərədə açılır)

TərcüməçiТ. Стрешнева, 1986azeribooks.narod.ru (yeni pəncərədə açılır)

QeydПеревод Т. Стрешневой, по изданию: Низами Гянджеви. Собрание сочинений в пяти томах. М.: Художественная литература, 1986 (в сокращённом виде: Баку, Азернешр, 1989). Главы, которых нет в этом издании, не переведены; текст набран по электронной публикации.

Tərcümə təklif edin

← → düymələri ilə keçid, R — təsadüfi şeir

Təsadüfi şeir

Müəllifin digər əsərləri

Başqa şairlərin şeirləri